Практикантка доктора Соболева

Неужели и правда пойдёт? Сама себе не верила…Как принято говорить, Люба была не такая…Но когда тебе тридцать пять и ты разведена, продолжать быть ""не такой"" становится всё сложнее…

— Слушай, а вдруг маньяк какой-нибудь? — уже в дверях обернулась Люба на поглощающую пирожки и заливающую в себя вино подругу.

— Он же твой сосед! — жуя, невнятно пробурчала Зойка, — Скажешь, что подруге рассказала- побоится…Да и вообще, скорее всего, просто посидите-пиццу поедите. Поболтаете…по-соседски…

И подмигнула.

— А, ну да, — нехотя согласилась Любовь Павловна.

Возражения у неё кончались. И всё же она замерла в дверях, не решаясь выйти с кухни. Как-будто именно это был самый отчаянный, последний шаг к её грехопадению.

— Как всё-таки на Соболева похож… — рассеянно себе под нос пробормотала.

— Похож, да, — кивнула Зойка и расплылась в хитрой улыбке, — Ну так и отлично…Все гештальты разом!

Про гештальты Люба благоразмуно сделала вид, что пропустила.

— А вдруг это он вообще? — выдала Вознесенская последний свой аргумент, — И Сергей же тоже…Вот позорище то будет!

— Что не рожа, то Сережа, слышала такое? — расхохоталась в ответ Зойка, а потом уже серьезней, — Да не он, Любаш.

Этот худее, и Соболев на Ваське живёт…вроде.

Только вот ""вроде"" Зоя добавила с запинкой и совсем тихо, так что исчезнувшая в дверном проёме Любовь Павловна и не услышала.

Собиралась Люба лихорадочно быстро, вся в суете. Сначала накрасилась, принципиально решив не мыться. Потом, нервно покусывая губы, всё-таки залезла под душ, накрасилась опять, снова облачилась в черное платье, в котором и фотографировалась для тиндера.

Слишком роскошное для посиделок в квартире с пиццей по мнению Любовь Павловны, но Зойка настояла, заверив подругу, что Люба в нём "" огонь!"". Ну огонь так огонь, пойдём в гости в вечернем наряде. Волосы тоже распустила по плечам как на фотографии. Промокнула запястья японскими цветочно-морозными духами, пытаясь избавиться от стойкого аромата пирожков. Погибая от волнения, улыбнулась дрожащими губами своему отражению.

— Ох, Любка, мечта! — пропела Зойка за её спиной.

— Ой, всё… — пробормотала в ответ Любовь Павловна, вытирая о юбку вспотевшие ладошки и скептически изогнув бровь.

— Я у тебя ночевать останусь, так что жду, — напутствовала Зойка.

— Ага, — рассеянно кивнула в ответ Люба, пребывая в каком-то полуобморочном состоянии.

Вышла из квартиры. Дверь с грохотом за ней захлопнулась, словно отрезая от прошлой жизни.