Практика по боевой некромантии, или Любовь не предлагать

А это чертить пентаграммы, потом взрывать и ваших умертвий, если кто-то ошибётся в защитном плетении. А кто-то обязательно ошибётся! И вы только отходите от ограничителей, чтобы бороться с кем-то серьёзнее мыши. Да и кому придётся копать могилы? Мне? Нет... Вам! Но вы ведь не хотите копать могилы? Нет, правильно, и я не хочу. Поэтому мы создаём простое плетение защиты, поднимаем мышку, убиваем мышку и идём обедать. Потом снова тренируемся в теории. А потом, когда ваши резервы нормализуются, уже берёмся за настоящую работу по зачистке кладбища.

— Спасибо за разъяснение, магистр Форд, — просипела заучка и снова чихнула."

"— На здоровье, адептка. Небесные покровители, выдайте ей ещё платок. Не хватало ещё, чтобы кто-то наелся соплей некроманта и перескочил в своей категории ступеньку.

— А такое возможно? — послышался тихий шёпот бывшего парня Бриджит. — Я здесь писал.

— Считайте, породили новую жизнь, адепт Таир. И умертвие будет преследовать вас в желании вкусить ещё вашего биологического материала.

Студенты большей частью рассмеялись, но, уверена, никто не решится справлять нужду на кладбище. Я уж точно...

— Приступайте, адепт Крайтон, — позволительно махнул рукой Форд и улыбнулся в ожидании. Хищно так и опасно.

Я на всякий случай отступила от Дэрека. Спину же нужно прикрывать, а не прыгать грудью на неживую амбразуру.

Парень небрежно поднял одну руку, та засветилась зловещим зелёным огнём. Наверное, только потому что я стояла рядом, заметила, как задрожали пальцы Дэрека и на виске запульсировала венка от напряжения. Будто ему очень-очень тяжело… Мне казалось, этот призыв назвали самым простым. Боюсь представить, сколько сил надо для более сложных действий. Мои шансы на выживание снижались с каждым новым событием в этом странном мире.

Земля, огороженная защитным барьером, приподнялась и на свет выбрался… нет, не мышонок.

Я тихо заверещала, не зная, что предпринять. Следом на голову змеи с характерным звуком опустился тяжёлый сапог Дэрека.

— Какая же ты жалкая, — пробормотал он.