Пожнешь бурю

"

"Вздохнув, она опустила шторы и отвернулась от красоты сиренево-золотого заката. Ах, очутиться бы сейчас дома, в Кернлахе! Прежнее возбуждение сменилось сильной слабостью, худенькие плечики поникли под тяжестью навалившегося на Мереуин одиночества, жалость к себе угрожала захлестнуть ее, на глаза опять навернулись слезы. Подняв руку, чтобы смахнуть их, она почувствовала острую боль в спине, напомнившую о ранах, которые так терпеливо исцеляла Дженет Маккрэри.

Где сейчас Льюис Кинкейд, думала Мереуин, принимаясь расхаживать по комнате, удалось ли сэру Роберту арестовать его? Повезут ли его назад в Англию, чтобы отдать под суд? Она содрогнулась при мысли, что они могут оказаться на одном корабле.

Глаза б ее не видали чудовищного коротышку, разве что она бы не отказалась поглядеть, как он болтается на виселице. Да, Кинкейд заслужил виселицу за то, что велел выпороть ее и Дэвида! Дэвида…

Господи милостивый, Дэвид! Сердце Мереуин остановилось. Помогли кто-нибудь Дэвиду, пока она была больна? Воспоминания об истерзанной спине, пепельно-сером лице мальчика, которого волокли вниз, встали перед ней во всем своем ужасе, и она, поспешно надев башмаки, сдернула накидку с крючка возле двери, даже не заметив, что та тоже тщательно вычищена.

Мысли ее были только о Дэвиде, который всеми силами старался помочь ей и жестоко поплатился за свою доброту.

Лестница была еле освещена, туда просачивался лишь слабый свет из расположенного внизу бара, и Мереуин осторожно пробиралась по скрипучим ступенькам, обойдя стороной дымный зал, откуда доносились взрывы смеха и запах еды, из чего стало ясно, что у Маккрэри полно гостей.

Ей не хотелось встретиться с властной седовласой женщиной, которая непременно отправила бы ее обратно в постель, а тем паче с маркизом, если тот в самом деле остановился в здешней гостинице. Ей хотелось увидеть Дэвида, все прочее не имело значения.

Уверенная, что мальчик до сих пор на борту «Горянки» и что баркентина стоит где-то в гавани, Мереуин вышла на улицу, в холодную ночь, подняла отороченный мехом воротник и зашагала по направлению к уже еле видимым, покачивающимся на волнах мачтам судов, которые разглядела из окна.

Узкая кривая улочка была пуста. Несколько одиноких прохожих не привлекли ее внимания. Она шла вдоль пристани, обходя бочки и ящики, стоящие на ненадежных деревянных мостках, напрягая зрение, чтобы читать на ходу названия судов, которые в темноте трудно было разглядеть.