Пожнешь бурю

– Так это вы, – дрожащим голосом повторяла Мереуин, словно не слышала ни одного сказанного им слова, – вы задумали полностью отстранить Александра от управления прядильнями! Теперь я понимаю, что он пытался сказать мне в тот день! – Синие глаза обвиняюще смотрели на маркиза. – О, как ловко вы заморочили ему голову своей показной искренностью и предложением забыть прошлое!

Ясно, зачем вы меня отыскали! Конечно же, чтобы объявить своей невестой и совсем взять верх над Алексом. Уверяю вас, сэр, я скорее отдам себя на съедение акулам!

Она повернулась к маркизу спиной и неожиданно услышала позади громкий, раскатистый хохот.

– Постойте, моя дорогая, – проговорил он, направляясь к ней, – прежде всего вам следует научиться как следует одеваться. У вас пуговицы не застегнуты.

– Не прикасайтесь ко мне, – грозно сказала Мереуин, поспешно поворачиваясь к нему лицом и запрокидывая голову, чтобы смотреть ему в глаза. Почему он такой… такой дьявольски длинный?

– Я не причиню вам никакого вреда, – заверил маркиз с равнодушным видом.

Она нехотя подставила ему спину, приподняла тяжелую массу волос и услышала, как он тихонько присвистнул, разглядывая красные полосы.

– Очень страшно? – пробормотала Мереуин, покраснев от смущения.

Он ответил каким-то странным нежным голосом:

– Вовсе нет. Кажется, травяные мази миссис Маккрэри прекрасно действуют.

Мереуин молча ждала, пока он застегнет платье, вздрагивая от прикосновения сильных пальцев, умирая от стыда и проклиная его за то, что он заставляет ее чувствовать себя такой беспомощной.

– Стало быть, вы в самом деле маркиз Монтегю. Хотела бы я знать это в тот день, когда пришла повидаться с вами. Я вонзила бы дирк прямо в ваше черное сердце.

– До чего же злющее маленькое чудовище! – ответил маркиз, продолжая улыбаться, – Зачем, скажите на милость, вы поехали в Глазго? Вас обманом заставили подписать контракт и утащили на «Горянку».

– Откуда вам это известно? – со страхом спросила Мереуин. Больше всего на свете ей не хотелось, чтобы он узнал, что ее бросили в тюрьму по подозрению в проституции! Боже милостивый, она не переживет, если он начнет отпускать колкости по этому поводу!

Маркиз пожал широкими плечами и внимательно посмотрел на нее, заинтересованный той быстротой, с какой ледяное высокомерие сменили страх и растерянность.

– Догадаться нетрудно.