Пожнешь бурю

Четыре стены, казавшиеся с дороги надежным убежищем, треснули почти до основания, сквозь дырявую крышу виднелось небо.

Стук копыт за ее спиной становился все громче, и Мереуин поняла, что не успеет вскочить в седло. Она очутилась в ловушке. Подобрав подол амазонки, она шагнула в дверной проем и быстро пошла по усеянной камнями земле. Возле дальней стены сохранилась ведущая наверх лестница, и Мереуин осторожно пошла по ней, боясь оступиться."

"Добравшись до последних ступеней, она увидела, что верхний этаж состоит из множества всяких укромных местечек, закутков и углублений.

Если удача ее не покинет, она спрячется и будет сидеть, пока Уильям не откажется от поисков или не кинется обыскивать другое место, дав ей время прокрасться к лошади и ускакать.

– Мереуин, это бесполезно! Выходите!

Крик несся снизу, издалека, но все равно испугал ее до озноба, и она побежала через верхний этаж, ища глазами подходящее укрытие.

– Выходи, крошка, я не причиню тебе зла!

Мереуин метнулась к нише, образовавшейся в том месте, где стена частично обвалилась и за большими обломками резного гранита оказалось пустое пространство.

Опустившись на четвереньки, она протиснулась между камнями и села, прижавшись спиной к поросшей мхом стене и подтянув к подбородку колени.

– Мереуин, нам надо поговорить! Ради Бога, клянусь, я не сделаю вам ничего плохого!

В голосе Уильяма слышалось раздражение. Он шарахался внизу, пиная ногами камни и деревянные обломки. Мереуин встревожено вскинула глаза вверх и через дыру над головой увидела, что небо начинает светлеть.

Скоро наступит утро, и Уильям отыщет ее убежище. Мереуин знала, до той поры надо прорваться, иначе у нее не останется шансов.

– Куда ж ты подевалась, проклятая сучка?

Голос Уильяма звучал глуше, и сердце Мереуин радостно подпрыгнуло. Осмелиться выскочить? Может, удастся увести его коня? Пускай бродит тут, пока она поскачет назад в Равенслей за подмогой! Мысль показалась такой заманчивой, что она уже приготовилась вылезти из своей маленькой норки, как вдруг услышала шорох камешков совсем неподалеку и замерла с сильно бьющимся сердцем.

Уильям поднимался по лестнице. Она слышала топот его сапог по камням и глухие проклятия. Мереуин съежилась, сдерживая возбужденное дыхание, молясь, чтобы его проницательный взор не открыл тайника. Услышала, как он обо что-то споткнулся, злобно выругался, потом наступила полнейшая тишина. Она знала, что он остановился на верху лестницы, шагах в двадцати от ее убежища, и стоит, прислушиваясь.