Пожнешь бурю

– Его светлость! – горестно воскликнула Марти. Ледяной страх стиснул сердце.

– Что с ним? Несчастье?

– Нет, нет, миледи! Он уехал в Лондон!

Большие синие глаза недоверчиво распахнулись.

– В Лондон? Сейчас?

Мереуин глянула на часы, тикавшие на каминной полке, еще не было шести. Бледный серый свет пробивался сквозь щели в тяжелых портьерах, предвещая рассвет, просыпающиеся голуби нежно ворковали на карнизах.

– Он не сказал вам зачем? Марти, что с вами?

– Ох, не знаю, миледи, просто не знаю! – Из выцветших глаз вдруг потекли слезы.

 – Никогда не видела его таким сердитым!

Мереуин выскочила из постели и порывисто обняла старую женщину.

– Да ничего, Марти, успокойтесь! – уговаривала она. – Сядьте вот здесь, расскажите, что вас так расстроило.

Заботливо усадив Марту в стоявшее поблизости кресло, Мереуин вернулась к кровати, уселась на атласное покрывало, подтянув к груди коленки, и откинула назад волосы. За короткое время, проведенное в Равенслее, она первый раз видела Марти в таком волнении.

– Вы говорите, с Иеном ничего не случилось? – снова спросила она, озабоченно хмурясь.

Марти энергично затрясла седой головой:

– Нет, ничего не случилось, миледи! Меня напугало его настроение. Знаю только, что это из-за письма, которое он получил нынче утром.

– Письмо? В такой час? От кого?

Марти сокрушенно всплеснула руками:

– Боже милостивый, хотела бы я знать! Я сама открывала дверь – как вам известно, я всегда с первым лучом поднимаюсь, – стоит чей-то личный курьер, говорит, мол, приехал из Лондона с письмом для маркиза.

Я говорю, его светлость еще почивает, а он вдруг позади меня вырос и заявил: «Я тут, Марти, и сам разберусь», – так что я их вдвоем оставила. – Она вновь принялась нервно сжимать сложенные на коленях руки. – Не прошло и двух минут, как он ворвался в гостиную, где я кое-что штопала, и объявил, что едет в Лондон. Сколько я его знаю, никогда таким не видела! Совсем меня перепугал в самом деле!

Опасения: Мереуин усилились.

– Вы совсем, не догадываетесь, что там, в письме говорилось? Он не сказал, зачем уезжает?

– Нет, миледи, – горестно вздохнула Марте, – Письмо это из рук не выпустил, и взглянуть мне не дал, и не сказал, что там такое.

Обозвал л-любопытной старухой и грозился уволить, если я еще с-слово скажу. – Она закрыла лицо руками, сгорбленные плечи затряслись. – Ох, миледи! Он никогда так со мной разговаривал! Никогда!

– Наверняка его что-то ужасно расстроило, я уверена, он не хотел, вас обидеть, – сочувственно сказала Мереуин.