Пожнешь бурю

Мереуин тихонько толкнула дверь каюты, и ее хмурое лицо осветилось улыбкой при виде по-прежнему мирно спящего Дэвида, который дышал глубоко и мерно. На цыпочках подойдя к койке; она откинула волосы с его лба и вздрогнула, когда мальчик открыл глаза и заморгал, пытаясь разглядеть склоненное над ним лицо.

– Мереуин?

– Да, Дэвид, я здесь.

– Что со мной? Я заболел? – Голос его звучал слабо и неуверенно.

– Да, и раны у тебя были ужасные, но теперь уже лучше.

Паренек облизал пересохшие губы.

– Помню, как меня отвязывали от мачты… – Внезапно объятый ужасом, он попытался подняться. – Капитан…

Мереуин мягко уложила его:

– Лежи тихо!

Он поморщился, и сердце ее дрогнуло. Ей прекрасно известно, как больно двигаться!

– Лежи тихо, – повторила девушка, – и не поворачивайся на спину. Лежи на боку. Капитан Кинкейд арестован, Дэвид. История длинная, и я сейчас не хочу рассказывать. Сперва тебе надо набраться сил.

– Постараюсь, – тихо пообещал он и закрыл глаза.

Гигантская волна усталости накрыла Мереуин, и она опустила голову, которую вдруг стало трудно держать. Сгорбившись, она подошла к двери, осторожно прикрыла ее за собой и поплелась по коридору к своей каюте. Слишком измученная, чтобы пугаться, медленно и неохотно обернулась на неожиданно окликнувший ее сзади низкий голос маркиза:

– Вам лучше бы лечь, мисс, и как следует отдохнуть.

– Я способна самостоятельно принимать решения, милорд, – ответила она без обычного дерзкого вызова в голосе, и маркиз, приглядевшись, заметил залегшие под потемневшими от усталости глазами тени.

– Вы себя плохо чувствуете, – резко бросил маркиз. – Давайте я провожу вас до каюты. – Сильная рука подхватила Мереуин под локоть, но она нетерпеливо стряхнула ее.

– Я в состоянии дойти сама, благодарю вас, – заявила девушка и пошатнулась.

Он быстро шагнул вперед. Мереуин, охваченная слабостью, упала ему на грудь, прижалась на миг, уткнувшись лицом в тонкую рубашку, и его мускулистое тело ощутило ее соблазнительную мягкость. Иен обнял девушку сильными руками, случайно коснулся щекой сияющих локонов, почувствовал их сладкий аромат и поразился тому впечатлению, какое это произвело на него, и неожиданному приливу нежности к маленькому хрупкому созданию.