Повелительница соблазна

Порша решила распустить волосы и сделать такую же укладу, которую ей предложил стилист.

Видимо, что-то в разговоре с Морин зацепило ее, и она решила начать новую главу своей жизни с новой прически. Она пообещала себе быть храброй не только для брата, но и для самой себя.

Несмотря на взаимное влечение, она должна узнать Истона получше, ведь он отец ее ребенка. Нет, отец их общего ребенка. А это означает, что отныне они навсегда связаны друг с другом. Порша не знала, как он отреагирует, но все же не могла представить, что он способен отвернуться от своего ребенка.

Порша вышла из своего маленького домика и направилась в сторону особняка. Истон настаивал на том, чтобы зайти за ней, но она отказалась, и теперь Порша была рада, что пришла сама. Она осмотрелась вокруг.

Истон нанял гитариста и пианиста, и сад наполнился прекрасной музыкой, так что она на мгновение забыла, что находится у него дома, а не в каком-нибудь изысканном ресторане. Истон явно не поскупился, чтобы произвести впечатление.

В доме было тихо и темно. Морин, Ксандер и малышка Роуз уехали на вечернюю прогулку. Истон вышел в сад через стеклянные двери и сбился с шага, увидев Поршу. В руках у него был букет белоснежных пионов, так любимых Поршей.

– Порша, я собирался сам за тобой зайти.

– Я знаю, но я быстро собралась, к тому же я знаю, где ты живешь.

– Это тебе. – Истон протянул ей нежный букет.

– Спасибо, они прекрасны. – Порша поднесла цветы к лицу и вдохнула их сладкий аромат.

Истон взял со стола хрустальный графин и поставил в него цветы, налив воду в эту импровизированную вазу. Порше импонировало, что он все делал сам, не обращаясь к прислуге. Хотя у Истона было много денег, он жил достаточно просто.

– Я верну вазу, как только пионы завянут.

Порша решила, что засушит цветы как воспоминание. Ей будет приятно рассказать своему ребенку, что его родителям нравилось проводить время вместе.

Истон отодвинул для Порши стул и помог ей усесться за деревянным столом. Пионы были прекрасным дополнением к романтическому ужину, на котором, кроме них и музыкантов, никого не было.

Легкий ветерок зашелестел в листве, когда пальцы Истона на мгновение задержались на ее голых плечах.