Потерянная пара альфы

Глава 22

МИЯ

В доме деда Исая дышится легко и свободно. Деревянный сруб с настоящей печью, что топится дровами, небольшой, но очень уютный и светлый. Две комнатки, к одной из которых примыкает небольшая кухонька, отделенная занавеской. Мебели мало, только то, что действительно необходимо. Диван, кровать, комод, стол, лавка, два стула. Зеркало, шкаф и сундук. Настоящий, деревянный, с кованными ручками и резным рисунком. Я такие только в интернете видела.

И подушки кругом. Маленькие и большие. Разных цветов, по краям обвязанные крючком.

Покрывало набивное из лоскутков любовно сшитое женскими руками. И удивительная чистота в глаза бросается.

— Два года назад хозяйку похоронил, — отвечает дед Исай раньше, чем успеваю задать вертящийся на языке вопрос. — Любила она очень дом украшать, вязала, вышивала, крахмалила всё кругом. Вот и я в память о ней так и продолжаю всё в надлежащем виде беречь.

— А сундук? — не удерживаюсь и, подойдя ближе, провожу кончиками пальцев по крышке, на которой очень искусно вырезана жар-птица, гордо изогнувшая шею и распушившая чудо-хвост.

 — Нереально завораживающая работа.

— Это я, — кряхтит лесничий, поглаживая бороду, словно стесняется. — Зимой времени много, а одному скучно, вот и занимаюсь помаленьку.

— Никогда такой красоты не видела, — выдыхаю, продолжая любовно гладить дерево, кажущееся теплым, и рассматриваю все мелкие, но так филигранно вырезанные детали.

— Ой, дочка, хватит. Перехвалишь старика, зазнаюсь еще, — ворчит дед, а с его зычным голосом кажется, что вулкан пробуждается.

 — Пойдем-ка лучше глянем, что от моей Агейки осталось в тряпках. Ты не думай, всё чистое, есть даже новые вещи. Не ходить же тебе в моей телогрейке постоянно.

— Спасибо, — благодарю от души, когда меня одаривают рубашкой, сарафаном и теплой кофтой.

Не думала, не гадала, а подарки получила.

— Нога-то у тебя, как у ребенка, совсем малюсенька, надо-ть чего-й-то обмозговать. Босиком ходить не дело ж, — качает головой лесничий.

А я все шире улыбаюсь.

Такая теплота идет от хозяина этого дома, забота, желание помочь, что на душе сразу становится теплее. А невзгоды и страх отходят на второй план.

Хорошо тут. Спокойно.

Урчит серебрянка довольно и, свернувшись клубочком, засыпает.

Умаялась моя хорошая.

— Аля, пойдем-ка, милая, я тебя накормлю. А там уж и решишь, у меня оставаться или к людям в деревню ехать, — выдав мне теплые вязанные носки, дед Исай уходит в кухню, чем-то сразу гремя, но разговор не прерывает.