Потерянная пара альфы

Вода пусть и студеная, но вкусная до безумия. Напиваюсь вдоволь, так что зубы сводит. А потом шустро привожу себя в порядок и застирываю шорты и топ.

Хорошенько отжав уже чистые вещи, надеваю на себя. Пусть неприятно, но мне так комфортнее. Щеголять в чем мама родила — не вариант. Перекидываю через плечо сумочку с документами и деньгами и, выбирая наиболее открытые участки, чтобы солнышко посильнее меня согревало, двигаюсь всё дальше.

Так странно, милая, мне снился Райдэн. Такой же, каким был ночью, а не утром. Близкий, теплый, открытый, словно пожелай я, протяни руку, позови тихонько, и он придет.

Хмыкаю, изливая душу Серебрянке. И вмиг пугаюсь, и отскакиваю в сторону, когда слышу глухой кашель и басовитое:

— Эй, кнопка, ты чего это тут? Потерялась что ли?

* * *В первый момент теряюсь так, что сердце уходит в пятки. Вот тебе и оборотница с заячьей душой.

Лесничий, дед Исай, дядька лет шестидесяти, оказывается чистокровным человеком.

Глядя на него, в первым момент, уверена, любой струхнет, а вот немного пообщавшись, удивится, как можно бояться добрейшей души человека, готового прийти на помощь в трудную минуту. Даже его зычный, гулкий бас спустя минут десять воспринимается, как некая изюминка, а не громыхание непогоды поблизости.

— Дочка, а ты чего-й-то в таком странном виде по лесу топаешь? Где сапоги потеряла и штаны с кофтой? Пусть и лето на дворе, а девчонкам задницу морозить никак нельзя. Вам же еще детей рожать. Потому беречься надо-ть.

Качает головой дедушка, и я моментально заливаюсь краской стыда.

Вот же, прости матушка-Луна, Кулёма голопопая. Стыдоба-то какая. Перед старым человеком стою, практически в чём мать родила.

— Я… — обняв себя за плечи, чтобы хоть чуть-чуть прикрыться, начинаю и сразу замолкаю.

Не знаю, что сказать. Как оправдаться?

— Заблудилась, небось? — подсказывает новый знакомый, поглаживая одной рукой бороду, а второй приставляя толстую немного изогнутую палку, на которую до этого опирался, к дереву.

— Верно, — киваю, с радостью принимая безобидную подсказку.

И во все глаза гляжу на начинающего расстёгивать и снимать с себя телогрейку деда.

— Вчера еще потерялась. Днём.

— О-хо-хо-нюшки, — качает головой мужчина. — Бедовая ты, дочка.