Посмертная месть

В ее лексиконе кроме «мира-дружбы» было еще «давай, давай», «капнем» и «карашо». На трезвую голову рядом с ней я чувствовал себя неловко. Казалось, вроде с обезьянкой сижу. Когда же в гостиничном ресторане изрядно «капнули» и уединились в одноместном номере, чемпионка увлекла меня такой страстной и затейливой гимнастикой, что спортивные игры в постели у нас с ней получились очень даже «карашо». Алька тоже словила кайф по высшему разряду. Вышла она от негра с помятой девичьей красой, будто героиня русской народной песни про нашумевший камыш, где «одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра»… — Пузырев опять хохотнул.

 — Расплата за удовольствие наступила, как только вернулись в Кузнецк. За связь с иностранцами и моральное разложение нас с Корягиной выгнали из комсомола. Вдобавок Алька забеременела от негра. Мне воспроизводство на свет негритенка, разумеется, не угрожало. Для мужика, как говорится, было бы дело сделано, а там хоть черт родись. Но меня другая подлянка подкараулила. От африканской гимнасточки гонорею подцепил. Пришлось начатую в гостиничном ресторане интернациональную дружбу завершать в кузнецком триппер-баре, то бишь в кожно-венерологическом диспансере. Между прочим, отчество Алькиному негритенку подсказал я. Мол, пусть будет парень хотя бы наполовину русским. Алька согласилась. Таким образом и получился Джон Иванович Корягин — нынешний крупье в «Золотом петушке».

— Романтическая история, — улыбнувшись, сказал Таран.

— Дети сталинской неволи мы даже для мизерной хрущевской свободы оказались слабы, — Пузырев усмехнулся и продолжил: — После фестиваля наши с Алькой дороги разбежались.

Она, прижав хвост, осталась нормировщицей на шахте. Меня же за то, что при исключении из комсомола обложил комсорга, мягко говоря, ненормативной лексикой, выперли и с работы. История не знает сослагательного наклонения, и умные люди отказываются рассуждать на тему: «Что было бы, если»… В жизни все получается так, как получается…

Заметив, что Пузырев прочно усаживается на любимого конька, Таран, воспользовавшись паузой, сказал:

— Аскольд Денисович, давай вернемся к клиентам «Золотого петушка».

"

"— Минуточку, Викторович. Доскажу о хозяйке игорного притона. Затем потолкуем о ее клиентах. Итак, оказавшись без праведного заработка, я продержался на неправедном пути чуть больше года. Окрестив Алькиного негритенка, вскоре отправился под конвоем в дикие степи Забайкалья, где, как известно из популярной песни про бродягу, золото роют в горах.