Посмертная месть

Когда запутаюсь, разведешь руками. Мол, сам, дурень, виноват, что по ложному следу хвост задрал.

— Ты, кажется, подозреваешь меня в сговоре с угонщиками? — настороженно спросил Красноперов. — Если так, то объясни, пожалуйста, ради какого навара мне понадобился такой трюк?"

"— В коммерческих трюках я разбираюсь плохо, но корысть людскую могу чутьем уловить. Скажи откровенно: не специально подсунул джип оказавшемуся на финансовой мели Никите Куксину, чтобы он поскорее смотал удочки из райцентра и не досаждал тебе телефонными звонками?

Красноперов удивленно вздернул брови:

— При чем здесь Куксин?.

— При том, что он не только прокатился с ветерком в твоей роскошной иномарке, но еще успел и два трупа мимоходом в райцентре оставить.

— Какие два?!

— Олега Люлькина задушил и Солдатыча зарезал.

— Вячеслав Дмитриевич… — Красноперов уставился Голубеву в глаза. — Клянусь всеми святыми, Куксина я не видел и не слышал. О его намерениях ничего не знаю. Если же подонок действительно загубил двух безобидных мужиков, то судьбе его не позавидуешь… Существует поверье, будто души невинно загубленных очень жестоко мстят своим убийцам…

— Посмертная месть — это из области мистики.

— Для лукавства у меня нет причины. Ну а коли уж ты заподозрил, будто направляю тебя на ложный след, то могу с чистой совестью сказать, что, по моему убеждению, угонщики уехали все-таки в Кузнецк. Не было у них смысла прятаться в лесу и неизвестно сколько ждать обратного рейса.

— По логике — так, — согласился Голубев. — Если, конечно, тот «икарус» останавливался у Раздольного.

— Останавливался. В нем, по-моему, приехал раздоленский пасечник.

— Ефим Иванович Одинека?

— Да. Я видел, как он с рюкзаком за плечами направился от Кузбасской трассы к своей пасеке.

— Ты знаком с бывшим кузнецом?

— У меня во всех селах района знакомых хоть отбавляй.

— Если не коммерческая тайна, откуда столь обширные знакомства?

— Раньше таился, теперь тайны нет, — с виноватым смешком сказал Красноперое. — Бизнес я начинал с сельской торговли. В период алкогольного голодания в каждом селе у меня было по два-три надежных человека, которым привозил по пятидесятилитровой фляге спирта для «теневой» продажи.