Посмертная месть

Он будет ждать нас за околицей поселка и покажет дорогу, по которой можно проехать к месту обнаружения трупа.

Бирюков нажал одну из кнопок внутреннего селектора.

— Слушаю, Антон Игнатьевич, — сразу ответил следователь Лимакин.

— Петр, срочно вызывай Бориса Медникова. Поедем в Таежный, там труп, — сказал Бирюков.

— Кроме доктора надо Голубева с Тимохиной…

— Голубев у меня. Тимохина скоро подойдет.

— Понял, выполняю.

Минут через сорок после этого разговора восьмиместный милицейский УАЗ со следственно-оперативной группой во главе с прокурором Бирюковым уже подъезжал к Таежному.

Высокого молодого мужчину в спортивных брюках и клетчатой рубахе с засученными до локтей рукавами увидели в полукилометре от околицы поселка. Он стоял у обочины асфальтированной дороги возле съезда с нее на проселок.

— Николай Бормотов? — приоткрыв дверку УАЗа, спросил сидевший позади шофера Слава Голубев.

— Да, — ответил мужчина.

— Присоединяйтесь к нашей компании и показывайте, куда путь держать.

— Вот по этому проселку километра полтора лесом надо ехать, — втискиваясь в УАЗ, сказал Бормотов.

— Не засядем среди леса в непролазной грязнухе?

— Нет. Раньше здесь на легковых машинах запросто гоняли.

— Теперь не гоняют?

— Буря недавно повалила поперек дороги здоровенную березу, которую никак не объехать. Кстати, под вывороченным корневищем той березы и лежит Олег Люлькин.

— Уверены, что это именно он?

— Если бы сомневался, не говорил.

Прокурор Бирюков, обернувшись к Бормотову, сказал:

— По-моему, этот проселок ведет к селу Раздольному…

— Туда, почти на Кузбасскую трассу выводит.

Здесь всего-то до Раздольного километров пять, не больше. А по пути, недалеко от поваленной березы, находится пасека раздоленского кузнеца Ефима Одинеки.

— Антон Игнатьевич, — обратился к Бирюкову Лимакин. — Надо заехать в Таежный за понятыми.

— Заедем, — ответил Бирюков.

…Согласились без долгих уговоров в понятые два худощавых пенсионера.

Один из них — с похожей на большой одуванчик белой головой, едва усевшись в УАЗ, оживленно заговорил с Бормотовым о сенокосе. Другой — с морщинистым лицом — равнодушно уставился в окно, словно ничего на свете его не интересовало.

УАЗ осторожно съехал с асфальтированной дороги на проселок и, расплескивая застоявшуюся в низинках после дождя воду, покатил, как по просеке, между густо разросшихся берез вперемежку с чуть подкрашенными желтизной осинами.