Посмертная месть

— А потом?..

— Потом будем хлебать суп с котом.

— Невкусно ведь.

— Кому такой харч покажется неповкусу, те слиняют в чужие страны, где по давнему обычаю за воровство в тюрьму садят.

— Пора бы и у нас такой обычай завести.

— Пора бы, но нельзя.

— Почему, Анатолий Викторович?

— Потому, Федор, что управлять державойнекому станет. Будут только осужденные да охранники.

Жильцов тихонько засмеялся:

— Вы прямо как анекдотный Василь Иваныч шпарите.

— Все мы, Федя, Василь Иванычи…

Разговор внезапно прервался.

— Старший опер Володя Фомичев с омоновцами, — сказал Бирюкову Таран."

"Дальнейшее произошло мгновенно. Мужчина схватился за кобуру у пояса, но тут же его руки оказались за спиной и в наручниках. Послышался возмущенный мат.

— Майор Кетькалов выражает неудовольствие, — Таран резко распахнул дверку машины.

Увидев подошедшего с компанией незнакомых людей Тарана, Кетькалов вроде удивился:

— Толя, а ты что в такую рань здесь делаешь?!

— Рекламирую кофе «Классик», — словами набившей оскомину телерекламы ответил Таран.

— Без хохмы! Объясни, что происходит?..

— Финал драмы под условным названием «Банкротство золотого петушка».

— Чего городишь?!

— Нагородили, маэстро, вы с братками! Нам же приходится разбирать вашу городьбу.

Кетькалов, побагровев, со злобным придыханием спросил:

— Ребята… вы хоть чуточку соображаете, что творите?

— Чуточку соображаем, — тоном простака сказал Таран и глянул на Фомичева: — Володя, освободи майору руки.

Фомичев прежде, чем снять с Кетькалова наручники, передал Тарану «макаровский» пистолет:

— Майор намеревался оказать сопротивление. Пришлось разоружить и успокоить.

— Это мой табельный «макаров», — потирая освобожденные кисти рук, с некоторым запозданием сказал Кетькалов. — Требую немедленно вернуть.

Таран положил пистолет в карман своего пиджака:

— Немедленно не получится. Вначале из него постреляют эксперты.

— Ты, кажется, подозреваешь меня в каком-то преступлении?

— А ты об этом сразу не догадался? Думал, мы от безделья дурака валяем?

Кетькалов насупился:

— Анатолий Викторович, ты неглупый мужик.