Посмертная месть

 — Надо, Федя, послушать одного из подозреваемых в нападении на автобус, где у тебя деньги и крест с цепью отобрали. Попытайся по оттенкам его голоса и по фигуре определить, не участвовал ли он в бандитской симфонии.

— Попытаюсь. Попытка — еще не пытка…

«Прослушивание» проводили в кабинете Славы Голубева. Когда хромающий на правую ногу Алтынов уселся на предложенный стул, Таран сказал:

— Здравствуй, земляк.

— Здравствуйте, Анатолий Викторович, — хмуро ответил Алтынов.

— Не забыл наши прежние встречи?"

"— Незабываемое трудно забыть.

— Опять в уголовщину залетел?

Митяй ухмыльнулся:

— Рожденный летать, ползать не может!

— С каждым разом все круче взлетаешь. Раньше «мокрых» дел сторонился.

— Я и теперь не «замочился».

— Ой ли?..

— В натуре, нет.

— Тогда скомандуй нам: «Всем сидеть тихо! За попытку сопротивляться — расстрел на месте!»

— Чо я дурак, что ли, такую глупость кричать.

— От этой «глупости» три трупа осталось.

— Это меня не касается.

— Из автомата не ты стрелял?

— Я вообще стрелять не умею.

— А как же десантником служил?

— Когда это было…

— Не так давно.

— Ну, не научился стрелять.

Таран повернулся к Жильцову:

— Не этот «артист» исполнял в автобусе угрожающие «арии»?

— Он с матрасником по автобусу циркулировал, — уверенно ответил Жильцов.

Алтынов исподлобья уставился на него:

— Чего плетешь, парень?

Жильцов прищурился:

— Если я плету, то ты, браток, вообще дуру гонишь. Забыл разве, как заставил меня кинуть в мешок анодированный крест?

— Ошибаешься.

— Я не пугливая девочка, чтобы ошибаться, когда карманы зачищают.

— Вопрос исчерпан, — сказал Таран и обратился к Алтынову: — Поговорим начистоту, или подождешь, пока о тебе подельники расскажут?

— Что знаю, уже все рассказал прокурору.

— О нападении на автобус и о расстреле хозяина винного магазина с его подругой говорить не хочешь?

— Про это ничего не ведаю.

— Может, хорошенько подумаешь да что-нибудь скажешь?

— Нет.

— Ну что ж… На нет и суда нет. Отправляйся, землячок, в изолятор.

Когда конвойный сержант увел еще сильнее захромавшего Алтынова, Таран спросил Жильцова:

— Уверен, Федя, что именно этот «браток» с матрасником был?

Жильцов усмехнулся:

— Обижаете, Анатолий Викторович. Если бы я сомневался, не стал бы на него бочку катить.

— Голос, фигура — все совпадает?

— Все. Автоматчик — ростом пониже.

— А тот, в белых перчатках, который застрелил из пистолета Илью Большанина и шофера?..