Без чувств

На любую свободную родственницу могут положить глаз и потребовать ее себе, а на такую никто не взглянет.

Спасибо, Единому и глупости Рамики — у них появилась возможность проехать Андастан почти с удобствами!

И как только они окажутся на его территории, он попробует отправить Огасту вестник, пока магия жены его слушается. Жаль, нельзя этого сейчас сделать — вестник в Империю обязательно кто-нибудь заметит.

Оставив Риско переживать в обездвиженном состоянии, Стефан еще раз обошел кибитки, выбрал две.

Затем, осмотрел лошадей, самых крепких и молодых собственноручно запряг в отобранные кибитки, свою кобылу и одну из двух оставшихся лошадей привязал к заду одной повозки. Далее — при помощи Воздуха, перенес в отбракованную повозку двоих разбойников — Анриса и второго, который помогал с похищением. Самым последним транспортировал туда мэтра."

"— Я оставляю вам троим жизнь, — просветил он Риско. — Можете убираться на все четыре стороны, главное, больше мне на глаза не попадайтесь.

Остальных я забираю с собой и вам лучше не знать, что с ними будет.

Мэтр смотрел с ужасом, не в силах издать ни звука.

- Заклинание неподвижности рассеется через четыре часа. После этого хватайте ноги в руки и исчезайте.

— Спасибо! — выдохнул маг. — Если хотите, мы довезем вашу подопечную до Астерии, до неё всего несколько часов.

— Я сам выполню свои обязательства, — бросил герцог. — Подумай о своем поведении, пока заклинание не спадет.

И мэтр Риско остался один, не считая двух тел, больше похожих на уродливые статуи, чем на живых людей, и фыркающей снаружи лошади.

— Не хочешь поделиться со мной своими идеями? — осторожно поинтересовалась Аэлина, наблюдая за действиями супруга. — Ты отпускаешь похитителей, я правильно догадалась? Но не поняла, что за суета с лошадьми и вещами артистов?

— Нам подвернулась очень хорошая возможность попасть на территорию Андастана, не привлекая к себе никакого внимания — вместе с бродягами.

— А…

— Рабский ошейник ты больше не наденешь! — отрубил герцог.

— Да? Странно, ты же мечтал сделать меня своей рабыней. Несколько раз это мне обещал.

— Улина, перестань, — скривился магистр. — Я тогда наговорил лишнего, сколько можно мне об этом напоминать?

— Действительно, — буркнула девушка. — Мужчина — хозяин своего слова. Захотел — дал, передумал — забрал.