Без чувств

Отпечатки! Вдруг, кто-нибудь их увидит и решит проверить, зачем спускались в овраг?

Лина привстала на колени и попробовала вызвать стихию, а когда она немедленно отозвалась — направила поток на следы, оставленные супругом, разравнивая и сглаживая.

Конечно, на верху, куда она не достает, они останутся, но и так хорошо — следов, ведущих к её убежищу, больше нет.

После трудов, в сон потянуло со страшной силой, Лина едва успела заползти под ветки, как отключилась.

Когда она проснулась, то, судя по Дневному Оку, день перевалил за половину.

Нога почти не болела, синяки от впившихся в бока веточек, можно было не считать. Но есть и пить хотелось еще сильнее, чем утром.

Где же герцог?

В волнении, Лина собралась выползти наружу, посмотреть, но тут её слух привлёк стук копыт и скрип.

Девушка замерла.

Зашуршали кусты, посыпалась земля.

— Эй, жена, ты где?

От облегчения Аэлина едва не заплакала: подумать только — она до смерти рада видеть виновника всех неприятностей! До такой степени рада, что готова его расцеловать.

Последнюю мысль она затолкала поглубже, дав себе мысленный подзатыльник.

— Здесь я! — голос звучал хрипло.

— Выбирайся, — приказал супруг. — Дальше я не полезу, не хочу испачкать одежду.

Когда девушка выбралась, то увидела, что герцог преобразился — перед ней стоял одетый в плотные черные штаны, коричневую рубашку и темно-коричневую накидку, молодой мужчина, ничем не напоминающий герцога. Одежда чистая, но видно, что уже ношеная. Волосы заплетены в косу, по вороту рубашки вышиты защитные руны.

— Что? — насторожился герцог, заметив, как расширились глаза девушки.

— Оружие! Тебе надо купить оружие, никто не поверит, что ты — наёмник, если у тебя не будет даже ножа.

— Надо же, соображаешь, — хмыкнул мужчина и показал два клинга и катар, прикрепленные к поясу и прикрытые накидкой. — А в повозке еще хопеш лежит. Вставай, тут неподалёку есть ручей, умоешься, поедим и отправимся дальше.

Еда! Вода! — Лина забыла об больной ноге и усталости — птичкой вспорхнула из оврага.

К дереву был привязан хорошо поживший мул, запряженный в видавшую виды повозку.

Герцог, молча, подхватил девушку и посадил в повозку, ткнув пальцем в холщовую сумку:

— Там юбка, кофта и лалики, местная обувь. Переодевайся, пока едем к ручью.

— Пока не помоюсь, чистое надевать не стану, — заупрямилась Лина.

— Как знаешь, — не стал спорить супруг.

К ручью доехали минут через десять.