Без чувств

Не в силах больше терпеть, девушка принялась теребить пуговицы камзола, второй рукой пытаясь распустить шнуровку своего платья.

— Не спеши, милая, позволь мне самому тебя раздеть. Я так долго об этом мечтал, давай насладимся каждым мгновением! — когда так просят и при этом так нежно целуют, устоять невозможно!

Лина в очередной раз задохнулась от новизны чувств, свежего ветерка, коснувшегося разгоряченной кожи и дарящих наслаждение прикосновений магистра.

Единый, она, совершенно обнаженная, прижимается к обнаженному мужчине и не только не стыдится этого, а поощряет его и хочет ещё и больше!

Губы герцога исследовали каждый сантиметр её кожи, осыпали поцелуями шею, ключицы, долго ласкали грудь, так, что Лина начала всхлипывать от избытка эмоций и ощущений.

На краю сознания мелькнула мысль — «Единый, что я творю?»

Но тут же она заменилась другой — хорошо, как же ей хорошо!

Между тем, мужчина добрался до места, которое мама запрещала называть вслух, и — Единый, помоги! — сначала гладил там пальцами, время от времени задевая за что-то, что пускало по телу разряды молний.

Лина охнула, попытавшись отстраниться, но губы и язык герцога вытворяли такое, что она растеряла всю решимость и мечтала только об одном — чтобы он не останавливался!

И магистр не останавливался. Девушка вскрикивала, извивалась, чувствуя, что приближается что-то неизведанное, и не могла дождаться, когда же, когда же эта сладкая пытка завершится, одновременно страшась, что скоро всё закончится.

Взрыв наслаждения пронёсся ураганом, выбил из головы все мысли, поднял её в воздух и рассыпал там на осколки.

Громко закричав, Лина обмякла, вздрагивая от остатков взрывной волны, краем сознания отмечая, что герцог перешёл от поцелуев «там» к ласкам груди и, дождавшись, когда её перестала бить дрожь, поднял ей ноги, согнул их в коленях и широко развёл.

— Ничего не бойся, милая, — прошептал он ей в губы, одной рукой лаская сосок, от чего томление опять начало скапливаться внизу, а второй поглаживая там, где недавно целовал.

— Да, — Лина с трудом протолкнула через сухое горло два звука."

"— А будет ещё лучше, если ты впустишь меня, — руки продолжали ласкать. — Больно не будет, я принял меры. Не хочу, чтобы наш первый раз оставил неприятные воспоминания. Скажи, ты принимаешь меня.

— Д-а…

— Нет, мое сокровище, ты должна сказать «я принимаю».

— Я-а. гх. гх..