Без чувств

— Оценил и если ты, Стеф, упустишь девочку, если она уйдет из-под твоего опекунства, я сам попробую счастья.

— ЧТО??!!

— Император наверняка отберёт несколько преданных ему молодых магов и позволит им ухаживать за Аэлиной. Разумеется, под своим присмотром. Она уже мне доверяет, я не кричал на неё, не угрожал. Я — единственный, не считая черной кухарки, кто принял в ней участие, помог и пожалел, — Огаст выдержал прямой взгляд герцога, мечущий молнии. — Если у меня будет шанс — я его не упущу.

— Ты! Предатель!

Удар был резкий и неожиданный, но Огаст мгновенно ответил.

Пару минут мужчины, маги, аристократы обменивались тычками и проклятиями, будто повздорившие конюхи, сопровождая удары соответствующими выражениями.

— Ты мне — не друг! — рявкнул Стефан, шлепая разбитыми губами. — Воспользовался моей оплошностью!

— А ты мне — друг, — Огаст прижимал к носу окровавленный платок. — Не был бы другом — сразу бы отвёл девочку к Его величеству и выпросил её себе. А на закуску поведал бы, как ты с ней обращался.

— Поэтому спрятал девчонку, научил её обманывать, заплатил поисковикам и водил меня за нос? Всё — для моей пользы? Верю! Вот, прямо верю-верю! Предатель!

— Стеф…

— Ваша светлость! — оборвал его герцог. — Потрудитесь, граф, обращаться согласно этикету.

— Ваша светлость, если бы поисковики нашли девушку до того, как вы к ней привязались, ничего бы не получилось. Я надеялся, что за две-три недели, вы, Ваша светлость, влюбитесь и перестанете вести себя с девушкой, как осёл!

— Кто, осёл, я?? А ты — предатель!

Тык.

Блям.

Плюх.

Шмяк.

Бряк.

— Грах! Больно же!

— Мне тоже, Ваша светлость.

— Как мы теперь покажемся ей на глаза? А слуги? Сейчас ночь, но скоро надо отправлять девушку в замок, да и тебе, граф, надо туда вернуться.

— У вашей подопечной была отличная мазь, залечивающая синяки за несколько часов. Кстати, вы правильно заметили — скоро рассвет, надо будить Деневеро. Нам с ней пора возвращаться. Если Его величество узнает…

— Да, так рисковать мы не можем, — герцог потёр скулу, покосился на содранные костяшки пальцев и мрачно добавил. — Но я не забыл, не простил. Мы еще обязательно поговорим.