Последний из рода Демидовых

За те секунды, которые князь потратил на огненную струю, я успел нацелить в него Дыхание Виверны. Из моих рук вырвался вихрь морозного воздуха вперемежку со снежинками и устремился к Франческо. Енот вовремя уловил изменившуюся ситуацию и мигом юркнул подальше от эпицентра комнатного урагана.

А вот дядюшка не успел среагировать и вновь оказался скован льдом. В этот раз лёд повторял контуры тела и выглядел прозрачным, а я вполне мог рассмотреть князя в деталях. Но на это времени не было. Нельзя было терять ни секунды, и я рванул к ледяной статуе, что было сил и, уже подбегая, вытащил из кармана две жемчужины.

— Вы дядюшка, за жемчужинами пришли⁈ — осведомился я, нахально улыбаясь.

— Да! — прорычал Франческой, — И если ты их мне отдашь по-хорошему, то я, так уж и быть…

Договорить князю я не дал, а с силой впихнул обе жемчужины ему в рот.

— Что ты сделал⁈ — язык у дяди начал заплетаться почти сразу.

А на лице разрасталась уже знакомая чёрно-зелёная паутина. Жемчужины хаотично скользили по лицу князя Сан-Донато.

— Что происходит? — недоумевая, вопрошал князь.

— Ну вы же просили жемчужины? Вот я вам их и вручил, в лучшем виде! — злорадная ухмылка застыла на моём лице.

Франческо с ужасом посмотрел на меня. Дядюшка всё понял: одна крупная жемчужина могла его убить, а две должны были сделать это гарантированно…

— Нет! Нет… Ах, ты мерзавец… — договорить фразу князь уже не смог.

Сознание дяди поплыло, на лице появилась дебильная улыбка, а кожа на физиономии полностью скрылось за чёрной пеленой. Изо рта начала выливаться мутная вода. Князь умирал. Но я решил перестраховаться и самую малость утопить дядю, применив новые способности. Его наполовину вмёрзшее в лёд тело плавно провалилось в мутную воду.

А у меня зачесалась рука. Я поднял рукав и уставился на три шрама. Один из них горел алым. Боль пронзила руку, и шрам вспыхнул огнём, а затем сразу потух.

В пяти метрах от меня стояла голая Герда и закрывала спои прелести руками. А я, как малолетний идиот, не мог оторвать взгляда. Впрочем, я и был молодым парнем, в теле которого гормоны били через край. Посмотрев вниз, с удовлетворением, отметил, что моё мужское естество налилось кровью и нахально топорщило штаны.