Последний из рода Демидовых

А скорее всего, меня арестуют и допросят с пристрастием или проведут более полное обследование. Во-вторых, Сойкин не считает меня подозреваемым, по крайней мере, не главным, что для меня хорошо и будет ещё лучше, если всё так и останется!

— Что⁈ — руку обожгла нестерпимая боль, лёд над печатью лопнул и рассыпался по полу.

Я задрал рукав и уставился на метку Призыва. Она пылала алым, и это могло значить только одно: где-то рядом находится один из виновников гибели моего рода. А ещё через десять секунд в дверь позвонили.

— Я открою! — первой спохватилась Герда.

— Нет! Стой, мы не знаем кто это! — выпалил я, а девушка с сомнением посмотрела на меня.

Уверен, вид у меня был тот ещё. На лбу выступил пот, а кожа стала бледной, как у покойника, на лице же застыла страдальческая мина.

В дверь позвонили настойчивее. Нохай заявил следующее:

— Нужно открыть, господин. Убийцы обычно не звонят в дверь!

Возразить было нечего, и я кивнул, соглашаясь.

Дверь открылась, и первым в неё шмыгнул служка. Сразу же с порога заявив:

— Его Светлость — князь Франческо Сан-Донато!

Я напрягся, не припоминая из истории кто это такой.

В гостиную вошёл напыщенный аристократ, весь в белом, с белой тростью, в старомодном цилиндре. Он был высок и худощав, но в каждом движении чувствовалось изящество и скрытая сила.

— Ну же, племянник! Не желаешь обнять своего дядюшку из далёкой Пармы? — на почти сносном русском заявил князь.

А вот провинцию Парма я помнил, это было где-то в Италии."

"— Я что-то вас не припомню… — нахмурился я.

— Не удивительно, вам в таком юном возрасте пришлось пережить такое несчастье! Да и меня вы, молодой граф, видели ещё ребёнком. Вам тогда было лет пять, если не меньше, — Франческо благосклонно улыбнулся.

А моя рука изнывала от боли и жара. Метка чувствовала виновника в гибели рода и требовала убить его. Но за Сан-Донато втянулась и его не самая малочисленная свита. Мужчины со строгими лицами, под ливреями которых угадывалось оружие. Опрятно, но очень строго одетые женщины, судя по всему, служанки.

— Видите ли, племянник, согласно закону Российской империи, вы до двадцати одного года считаетесь несовершеннолетним! И я как озабоченный родственник, желаю взять опекунство над вами. — на лице князя заиграла сладострастная улыбка, мне она ничего хорошего не предвещала.