Последний из рода Демидовых

— Да шучу я!

На лице Нохая появилась улыбка. Герда же, вскинув носик к верху, возмутилась:

— Не смешно!

Я еле сдерживался, чтобы не заржать в голос. Всё же юношеское тело давало о себе знать. Возможно, дело в гормонах?

— Герда, тебе следует зарегистрироваться!

— Да, Господин! Но я должна вам кое-что сказать, у меня было видение! — затараторила Герда, всё ещё шмыгая носом. — У вас сегодня будут незваные гости и инквизиция.

— Интересно… — я задумался.

Когда мы поднялись и вошли в гостиную, Нохай уже убрал сундук в одно только ему известное место.

А мне всё не давал покоя один вопрос:

— А почему вы не сообщили в полицию? Самовольно убрали тела? Это разве не является сокрытием улик?

— Если бы вы не были одним из десяти самых влиятельных родов в империи, тогда, да. Но даже заяви мы в полицию, городовой вполне мог отказаться вести расследование, так как это чревато! Лезть в разборки родов себе дороже, да и никто не любит этого. Может вмешаться только сам император, но для этого у него должны быть основания и свои интересы.

А так рода грызутся потихоньку, и никто в это особо лезть не желает! — разъяснил слуга.

— Это вы называете потихоньку? — удивился я.

— Пожалуй, вы правы, случай с вашим родом — скорее исключение из правил, но обычно это именно так!"

"Нет, всё логично, но всё равно как-то не по-людски. Или я просто привык к Советской власти и что за спиной всегда стоит сильное и грозное государство. Которое, если что, встанет на сторону слабого. Нет, я помнил девяностые и беспредел, который тогда творился, но это продлилось относительно недолго.

А здесь рода должны сами выпутываться из любой передряги…

В дверь настойчиво позвонили, а затем ещё раз и ещё.

Глава 4

— Нохай открой! — сказал я, а сам напрягся в ожидании гостей, игнорировать слова Герды было неразумно.

— Твоя предсказательница была права, это инквизиция! — оживился Велиал, — Я спрячу метку.

Я почувствовал холод по всей правой руке. Лёд нарастал на печати, и я чуть не закричал от боли.

Дьявол, а можно не так больно? Я отдёрнул рукав и уставился на руку, печати будто и не было. Но я точно знал, что она теперь спрятана, и каждая пульсация печати отзывалась в моём мозгу уколом боли.

Дверь открылась, и в прихожую вошёл невысокий мужчина в сером плаще. А за ним проследовали ещё двое, эти были напротив рослые и плечистые, под два метра ростом, накаченные, с каменными лицами. Но сомнений не было, главным являлся невысокий, а эти — силовая поддержка.