Последний из рода Демидовых

— А что такого? С Велиалом ты нашёл как-то общий язык? За что ты продал душу Демидов? За жалкую Метку Призыва? Чтобы отомстить за родных?

Я смотрел на собеседника и не мог поверить в услышанное. А Леший спокойно, но энергично закатил рукав и расстегнув запонку на рубашке, задрал рукав до самого локтя. На руке у него горела Метка Призыва.

— Твой дар от высшего демона — лишь жалкий осколок Силы, доступный мне! — голос Лешего оказался наполнен превосходством и презрением, от которого по коже пошли мурашки.

Я же не мог оторвать взор от Метки Лешего. Сказать, что у Метки был сложный узор, не сказать ничего. Символы, покрытые золотом по периметру, переходили в алые надрезы к центру. В центре же знаки светились, как раскалённый металл. А сама печать казалась огромной пульсирующей язвой, закрывающей половину руки.

— Видишь ли, Демидов, Ксагар не единственный игрок на доске. Я бы выразился по-другому, но опасаюсь, что нас подслушивают! Но пока мы с принцем ада в одной лодке и плывём в нужном нам направлении, единственное различие между нами, лишь в методах.

— Я не буду служить лю… — я осёкся: в том, что покровители Лешего были людьми, я сильно сомневался, — существам, которые готовы принести в жертву детей!

— Послушай, граф, дети умирают тысячами каждый день в Африке от голода, холода, дизентерии, хищников и сотни других причин.

Вот тут мне нечего было ответить, но человек так устроен, что готов оправдать любой свой поступок:

— У меня не было выбора!

— Ну, да… — протянул Леший, — Значит, тебя нужно поставить в ситуацию, когда у тебя не будет выбора? И ты согласишься?

Я захотел просто убить ублюдка. А что? Он один, и я один, посмотрим, что он сделает против Болотной Магии!

— Даже не думай! — погрозил мне Леший.

Он расстегнул ворот рубашки и достал оттуда цепь, на которой висел подавитель.

— До меня ты антаром не дотянешься, а моя форма Призыва сильнее твоей! Скажу больше:у тебя нет шансов.

Глаза у Лешего загорелись красным. Его лицо менялось: морщины разглаживались, глаза становились карими, нос удлинялся и заострялся. Он буквально превратился в другого человека.