Последний из рода Демидовых

Седой Дуб даже не пытался что-то сделать с раной в плече, а продолжал стрелять как ни в чём не бывало. Байкеры выбрались из топи и начали приближаться к моим бойцам. А я ощутил, как под ногами заходила земля. Кто-то вычислил моё место положение и попытался атаковать. Я успел уйти с места провала в земле лишь с помощью «рывка».

Дело было дрянь. Да, байкерам приходится подниматься в гору, у них была хуже позиция, они несли потери, и оружие у них оказалось похуже. Но всё это нивелировалось числом: рано или поздно они нас задавят.

Я ошибся, просчитался, не учёл, что у байкеров окажется маг Земли. Но паники не было, когда что-то идёт совсем не так, как было запланировано, хороший командир ориентируется по обстановке, и в моей ситуации следовало сделать лишь одно: бежать!

Я потянулся к Болотной Магии и утопил те байки, до которых смог дотянуться.

Позади позиций моих людей начала расти гора. И я увидел бахирщика: светловолосый паренёк лет двадцати, если не меньше, поднимал с усилием руки вверх, как бы вытягивая гору из земли.

Я его вспомнил, он был там с бандой Шмеля и ещё тогда показался мне странным. Слуги запаниковали. Я ещё раз применил «скольжение», преодолевая открытое пространство, и выкрикнул Дубу:

— Уходим! Отводи людей!

Но что-то изменилось. Похолодало, изо рта пошёл пар, а в воздухе закружились снежинки. Запахло чистым морозным воздухом. На миг я решил, что чего-то не знаю о лете в этом мире, но удивлён был не один я. Чистое небо заволокли тучи, а из них на землю упал белый вихрь.

Воронка опустилась на банду Шмеля, а в её центре бушевала самая настоящая арктическая вьюга. Одетые по-летнему байкеры жались от холода и непонимающе смотрели то в небо, то на нас. Бахирщик со стихией Земли оказался бессилен и попытался хоть как-то закрыться от бури, соорудив пещеру.

Вихрь усиливался, повалили градины размером с куриное яйцо. Люди пытались разбежаться, но воронка не выпускала их из эпицентра шторма. Было видно, что град разбивает головы. Люди пытались спрятаться под байками, надеть шлемы, но всё было тщетно.

Град только усиливался, градины превратились в солидного размера сосульки, которые прошивали людей Шмеля, словно острые копья.

Я обернулся, и у видел Нохая, поднявшего руки к небу, в глазах монгола зрачков видно не было, лишь белоснежная пелена ледяного шторма.

Это что он⁈ Да, больше было некому. Но какого хрена он молчал, что так может?

Слуги окружали Нохая, а он вскоре опустил руки и пришёл в себя.