Последний борт на Одессу

Женя сидел в одном из них и крутил турель с пулеметом.

– Эй, пулеметчик, спустись на землю! – громко крикнул я Женьке.

Услышав меня, тот бросил свое занятие и сбежал вниз по трапу."

"– О, здорово. А я вот все. Утром машины забрали без проблем, сейчас отчаливаем. Нужно успеть до штормов, – и Женя озабоченно посмотрел на хмурившееся небо. Он был одет в свою старую горку и новую систему «Варриор», что смотрелось довольно комично. Поболтали немного, потом началась погрузка. Попрощались на три месяца и разошлись.

– Да, спасибо, что вытащил меня сюда! – крикнул он и обнял подошедшую Татьяну. Та тоже помахала мне. Сухогруз начал отчаливать. А я, развернувшись, пошел к машине. Теперь к Саре.

Восемнадцатая авеню была не то чтобы очень далеко от порта, просто дорога была довольно запутанная. Я даже немножко заблудился, петляя по узким улочкам, но все же нашел нужный дом. Обычный цветной трехэтажный дом с домофоном на входе. Позвонил в нужную квартиру. Мне сразу же открыли, даже не спросив, кто я и зачем.

– Привет, дорогой, заходи. Мы совершенно одни. Двадцать экю в час, и я вся твоя, – промурлыкала Сара, взяла меня за руку и потащила в одну из комнат.

– Мисс Реймер, – сурово перебил ее я, – я из полиции, детектив Новиков. Мне нужно задать вам пару вопросов.

– А что, полицейским не нужно секса? – переспросила Сара. Она все еще не понимала, кто перед ней.

– У полицейских для этих целей есть жена или любовница. А вы интересуете меня в первую очередь как свидетель по делу «потрошителя». Слышали про такое? – снова грубо перебил я Сару.

– Пот… потрошителя? – переспросила она, и слезы появились в размалеванных глазах.

– Именно так, – кивнул я и прошел в комнату, где стоял диван и журнальный столик.

– Присаживайтесь, – жестом пригласил я Сару и сам сел на диван.

Она, в чем была, в чулках, трусах и прозрачном пеньюаре уселась, я бы даже сказал, плюхнулась рядом.

– Скажите, Сара, вам писал в социальной сети некто Джек П., вспомните, пожалуйста? – начал я беседу.

– Да, был такой, – Сара поморщила лоб, – а что, это тот самый? – И ужас снова отразился в ее глазах.