Последняя буква Севера. Книга вторая

– Это же имя первой леди2! Уж намного лучше, чем Моливер, звучит как сеть дешевых супермаркетов. – Бэйли подносит пальцы ко рту, делая вид, что ее сейчас стошнит. – Так что, расскажешь? Займи мои мысли хоть чем-то, чтобы я забыла о волнении перед разговором с Айзеком.

Я пересказываю весь сегодняшний вечер, начиная от разговора с Оливером и заканчивая тем, что призналась Долли в том, что недавно лишилась девственности. Следом рассказываю о Джейке и моей попытке уловить то, что я чувствую, когда он рядом.

К тому моменту, как я заканчиваю рассказ, Бэйли успевает доехать до трейлер-парка.

– Что думаешь по этому поводу? – спрашиваю я, облизывая ложку.

Какое-то время Бэйли молчит, размешивая ложкой подтаявшее мороженое, подсветка приборной панели роняет розовый свет на ее светлые волосы и нахмурившееся лицо.

– Слушай, я не знаю Оливера и наверняка ты не стала бы влюбляться в плохого человека, а парни не дружили бы с ним. Но он ведет себя как манипулятор, может, неосознанно, но он словно пытается вызвать у тебя жалость.

Я раскрываю рот, и Бэйли вскидывает палец.

– Это сказали не только мы с Ником, но даже миссис Элфорд, так что нет смысла отрицать. И твоя симпатия тоже очевидна.

– Я не хочу признавать это, Бэйли, – выдыхаю я, съехав по спинке сиденья. – Потому что тогда придется разбираться в чувствах.

– И это нормально. Ты только что по пьяни лишилась девственности с парнем, в которого была влюблена много лет. Теперь ты осталась без девственности и без друга, который поступил как настоящий урод. А еще парень из прошлого, который одно время играл роль злодея, вдруг превратился в золотистого ретривера, пусть и плохо воспитанного. У тебя схлопнулись прошлое и настоящее, ты потерялась во времени.

– Спасибо. Но меня смущает одно, как я могу любить Оливера, но при этом меня тянет к Джейку? У меня раздвоение личности, я глупая, или просто шлюха? – Я бегло провожу пальцами по волосам. – Что вообще все это значит?

– Не знаю наверняка, что это значит, но ты точно не шлюха. Знаешь, Мейсон всегда говорит, что нельзя судить себя за чувства, их невозможно контролировать.