После развода. Бумеранг судьбы (СИ)

В центре российской столицы построят дом по проекту русского архитектора Романа Орлова (долгое время жил и работал во Франции).

Заголовок меня радует и расстраивает одновременно. Значит, Рома будет жить в Москве! Это классно.

Но он даже не сказал мне… И это ужасно удручает.

Почему он так поступает?

Друзья детства никогда не перестают быть близкими людьми. Я думала, такой закон.

Глава 15

Прощаюсь с родителями, выхожу из квартиры. Думала, никаких больше сюрпризов.

Но сталкиваюсь с Лерой около моего подъезда с ребёнком под ручку. И это в восемь утра! Что она здесь делает?

Сейчас она не смотрит на меня так, как тогда, на встрече выпускников, стоит, потупив голову… Окидываю взглядом ее с ног до головы, теперь мне даже кажется, что, наоборот, она сильно похудела… Как много все-таки зависит от выражения лица. Сейчас у Леры лицо страдальческое.

Не здороваюсь с ней, а пытаюсь пройти мимо к своей машине, как будто мы не знакомы.

– Оля, подожди, я хотела с тобой поговорить, – окрикивает.

Поворачиваюсь удивлённая. Таким голосом просит, как будто мы с ней лучшие подруги. Сейчас бы ответить ей что-нибудь едкое, да показать фотографии на телефоне, но не могу. Ее четырёхлетняя дочь смотрит на меня с интересом снизу вверх. Улыбается. Глаза зелёные, как у Кира. В очках и один глаз заклеен.

– Разве нам есть о чем разговаривать? – спокойно спрашиваю.

Лера чуть ли не слезу вытирает.

Я думала, она узнала о том, что я встречалась с Киром…, пришла просить, чтобы я не разрушала ее семью. Но она спрашивает совсем о другом:

– Рома больше не хочет со мной разговаривать, что ты ему сказала?

Я впадаю в ступор.

– С какой стати тебя так интересует Рома, тебе же он никогда не нравился.

– При чём здесь это?! – возмущается, как будто она монахиня, и опускает взгляд на дочку.

Лера садится на колени перед дочкой и просит ее посидеть рядом на скамейке. Вероника уходит.

Лера мнётся, смотрит на землю, затем произносит тихо-тихо:

– Я хотела попросить прощения у тебя. Прошу, Оля, прости меня!

Я в шоке открываю рот.

– Да не нужны мне твои извинения, спустя пять лет.