После развода. Новая семья предателя (СИ)

— О-ооой, — растягивает старушенция в трубке с испуганным выдохом, — ой! Батюшки… — ее голос становится жалобным и даже плаксивым, — а вам что надо? Посмеяться хотите? Дитятю забираете… Да как вам не стыдно? Что же вы за люди такие, а? Думаете деньги есть и все дозволено? Ооо-оой…

Вот это актриса.

Я приподнимаю брови, вслушиваясь в старческие охи и ахи.

— Муж у тебя изверг…

— Бывший муж…

Замолкает на пару секунд, переваривая информацию, и, наверное, решает, что я теперь не враг, а союзник, которого можно взять на жалость:

— Ой, не нужны нам проблемы… не нужны… Поубивает же, поубивает, и ведь никто не поможет… Кто ж против него пойдет?

Сбрасываю звонок и откладываю телефон.

— Ну, что там, мам?

Глава 24. Я знаю

— Я сама, — Варька вырывает из моих рук сумку, которую я достаю из багажника. — Козел.

Замирает на несколько секунд и зло щурится на меня. Видимо, ожидает в ответ тоже какую-нибудь грубость.

— Так-то не поспоришь, — соглашаюсь и закрываю багажник мягким движением руки.

Может, я должен на провокацию дочери испытать гнев, но я что-то опустошен. Бракоразводный процесс завершился, я получил на руки свидетельство о расторжении брака и, если честно, то я хочу просто нажраться.

До невменяемости и струек слюны изо рта. До неразборчивого мычания, в котором бы я неуклюже перевернулся на другой бок и забылся пьяным сном.

Но я все еще — отец.

Больше не муж, но все еще папа, который не теряет надежды, что ему удастся каким-то невероятным образом наладить отношения с дочерьми.

А это под силу только волшебнику, который взмахнет волшебной палочкой и сотрет им память. Без магии тут не обойтись.

— Бесишь, — Варя в ярости всматривается в мои глаза. — Ненавижу.

— Ты уже это говорила.

— И еще раз скажу.

— Хорошо.

Я вспоминаю ее детские истерики, и как она кусалась, когда я пытался вытереть ее сопливый нос.

И как она смеялась, когда я с наигранным испугом ойкал и прижимал руку к груди.

Я называл ее акуленком.

И даже вязаная акулья шапка была.

Только вот мой акуленок вырос, и уже я укусил его. Да что там укусил. Вырвал кусок плоти и сожрал, как настоящая акула.

Кривится и раздраженным броском возвращает мне дорожную сумку.

— Идем, — разворачиваюсь и шагаю к крыльцу жилого комплекса, из которого я скоро перееду. — Мы же можем и целые сутки в гляделки играть. И ты, конечно, выиграешь.

— Ненавижу твои тупые шутки, — следует за мной, специально шаркая ногами.

— Не шаркай.

— Отвали.