После развода. Новая семья предателя (СИ)

Психолог разводит руками и говорит, что сейчас для девочек важно время для осознания происходящего.

Но я так боюсь, что мои дочери возненавидят друг друга и потеряют ту связь, которая была между ними, когда мама и папа были вместе.

Я ожидала того, что девочки вдвоем обидятся, вдвоем откажутся общаться некоторое время с отцом, но все получилось иначе. Они отвернулись друг от друга, поссорились и теперь стали врагами, а я ничего не могу сделать.

И Роман тоже.

Он пытался Алине сказать, что ей стоит сейчас побыть со старшей сестрой, со мной, но она уперлась в своем решении уйти с отцом и все.

— Прости, мама, — тихо говорит Алина. — Варя не со зла.

У меня крылья носа вздрагивают, и глаза наливаются слезами. Прикусываю кончик языка.

— Пошла в жопу, — рычит Варя. — Мерзкая гадина…

— Варя! — взвизгиваю я в отчаянии и резко разворачиваюсь к ней. — Хватит! Она твоя сестра! Не надо говорить сейчас те слова, о которых ты потом пожалеешь! Слышишь?

— Не пожалею!

Алинка тяжело вздыхает, встает и подхватывает половник.

— Ты и папе с его шлюхой также супы разливаешь? М?

Два месяца ада.

Кто-то говорит, что после того, как мы получим свидетельство о разводе, станет легче. Девочки поймут, что мама и папа не шутки шутят, а действительно разошлись, и что нет смысла что-то друг другу доказывать.

— Я не буду есть с тобой за одним столом!

Варя встает. Ножки стула скрипят о плитку.

— Варя!

Выбегает из кухни, хлопает дверью.

— Я за тобой сейчас не побегу, Варя.

— Больше нет! Не сестра она мне!

Очередной хлопок дверью, и я смотрю в пустоту. Меня потряхивает.

Я ожидала другого. Не того, что две сестры, которые липли друг к другу, как два магнита, вот так рассорятся.

И это, вероятно, моя вина.

Надо признать, что у Алинки в силу обстоятельств ее рождения и первого года жизни с Романом сложилась именно так связь, которая прощает все.

Я потеряла первый год ее жизни, и вот результат.

— Мам, давай кушать, — шепчет Алина, — а то остынет.

Я оглядываюсь и в материнском отчаянии говорю:

— Я люблю тебя, доченька.

— А я тебя, — слабо улыбается, — но… я буду с папой, мам.

Даже если мне сломают руки и ноги, сдерут кожу, пропустят через мясорубку, а после посыпят солью, то это не сравнится с тем, что испытываю я сейчас.