Алёнушка для босса (СИ)

пока не превращаются в одно мощное, бурлящее в крови цунами. И к моменту нашей близости я уже в таком состоянии, что проникновение ощущается как пронзительно-сладкий разряд тока внутри. Меня выгибает в мужских руках дугой... и я слышу собственный тихий стон.

На Боярова это действует как спусковой крючок.

Он словно сходит с ума. Переключается с плавного нежного ритма на агрессивно-глубокий и загоняет меня бешеными толчками в груду подушек так стремительно, что те накрывают нас обоих с головой.

А затем наступает вакуум блаженства - чистый и бескрайний, когда тело поeт от счастья жить, а в ушах звенит от тишины.

Одна из подушек соскальзывает с головы Боярова, и мне в глаза бьет слабый поток света из проема, ведущего в комнату с тренажерами.

Чувствую, как он смотрит на меня... потом проводит пальцами по моей щеке и вдруг хрипло спрашивает:

- Ты плачешь? Почему?

- Это от счастья, - шепчу я и улыбаюсь.

Он молча притягивает меня к себе ближе, устраивая поудобней на плече, и прижимается губами к виску. Мысль о том, что надо бы сходить в душ, мелькает и уходит. Иногда в жизни бывают такие моменты, когда лучше всего просто ничего не делать и наслаждаться. Просто наслаждаться близостью с любимым человеком.

***

Утром я просыпаюсь уже одна. Но не в комнатах с тренажерами, а на кровати в спальне Боярова, бережно укрытая одеялом.

Я сонно улыбаюсь и читаю:

«Если плакать, то только от счастья, любимая. Вернусь через неделю, а пока буду доставать тебя звонками. - И ниже вижу строчку подписи с кривым подмигивающим смайликом: - Здесь был Вася».

Глава 27. Флешка

Неделя без Боярова тянется долго, очень долго."

"Наверное, так мне кажется еще и потому, что той восхитительной ночью он разбудил во мне ту самую влюбленную женщину, которая постоянно жаждет чувствовать рядом своего мужчину.

Одна отрада - телефонная связь.

Бояров звонит мне каждый вечер перед сном и расспрашивает о том, как я провела день.