Алёнушка для босса (СИ)

о том, как он долго и безрезультатно обивал пороги финансовых организаций, и в одной из них встретил Филина...

Потом он переключается на длинные разглагольствования о том, что этот тип сразу ему не понравился, и нудно начинает перечислять причины: «...мутный он был какой-то...», «...очкарики вообще как черти в тихом омуте...», «...сам с виду жалкий бедный ушлепок, а вел себя с управляющим столичного банка так, как будто у него есть большие бабки...»

Я морщусь и вздыхаю.

В глубине души стыдно как-то, что в прошлом нас связывали близкие отношения.

Даже на бородатом лице Котова, казалось бы, привычного слушать пустую демагогию в показаниях свидетелей, мелькает раздражение от бабьего поведения Красавина.

- Скажи нам, что это был за банк, - спокойно прерывает он его безразличным голосом.

- Э-э... - запинается Красавин, сбитый с высшей точки накала своего неконструктивного нудежа. Потом морщит лоб, припоминая, и бормочет: - У него название такое кошачье... м-м-м... что-то со зверями связано, кажется. И я помню, что это был столичный филиал банка, а сами владельцы кавказцы вроде... м-м-м...

Он пробует вспомнить название и так, и сяк, но у него никак не получается. А его собеседники терпеливо ждут.

- Барсогоры, - отрывисто бросает вдруг Бояров."

"Я быстро поворачиваюсь к нему и встречаю его откровенно злой взгляд.

И я осознаю, что всe это время рассеянно таращилась на своего бывшего - очень уж любопытно стало, что это за звериный банк такой, который не получается вспомнить.

- Ну... да, наверное, - неуверенно говорит Красавин, и я снова машинально смотрю на него. - Это был столичный филиал кавказского банка. И этого Филина я встретил в кабинете управляющего, когда смог просочился туда мимо мелких сошек.

Легкая заминка после этой фразы сразу наводит на мысль, что он собирался «договориться» с банковским служащим с помощью банального отката от своего кредита. Но не срослось.

- А ты, я смотрю, ловкий малый, - с еле заметным пренебрежением хмыкает майор Котов, но его слово «ловкий» звучит так, как если бы он произнес совсем другое слово. Например, «идиот».