Алёнушка для босса (СИ)

Очень уж страшно было случайно задремать и снова упасть в холодную воду.

Собственно, я и задремала. А очнулась от какого-то грохота... который снова слышится наверху."

"Радостно поднимаю голову и вижу там зияющую дыру, над которой пляшет электрический свет фонарей. Камень или обломок, который загораживает просвет, медленно ползет в сторону, открывая еще больше светящегося пространства. А затем на ярком, ослепительно-золотом фоне проступают очертания склонившейся над шахтой широкоплечей фигуры.

- Алeна! - зовeт сильный родной голос.

Живительная энергия света и человеческого присутствия обрушивается на меня таким мощным потоком, что я чувствую себя опьяневшей от счастья. Тяну вверх дрожащие руки, смеясь и плача одновременно.

- Я здесь!.. Я здесь!

Из открывшегося проема вниз падает веревочная лестница, и через несколько долгих, но очень радостных мгновений Бояров оказывается возле меня.

- Жива! - повторяет он, как и тогда, в первую секунду спасительного телефонного звонка. - Ты жива...

Потом стискивает меня с неудержимой силой, и мне становится трудно дышать.

И чувствую к нему любовь такой невероятной мощи, что за спиной будто огромные крылья вырастают. Тело кажется легким-легким, как перышко, в ушах шумит, а перед глазами танцуют яркие мушки.

- Вася, - шепчу ему на ухо и повторяю нежно слабеющим голосом: - Васенька мой родной.

Он прижимает меня к себе крепче.

- Ты в безопасности, моя хорошая. Я рядом.

Глава 35. Очень горячий душ

Когда-то давно, ещё маленькой девочкой, я иногда задавалась вопросом... а каково быть улиткой в хрупкой раковинке и ни о чем не думать, мерно покачиваясь на широком тeмно-зелeном листе? И похоже ли это чувство на безгранично приятное чувство защищенности благополучного детства?

И теперь мне кажется, что я это знаю.

Наверное, именно сейчас на детскую ассоциацию меня навел цвет пушистого теплого пледа, в который я плотно закутана.

Но еще больше уютную ассоциацию усиливает покачивание в крепких объятиях Боярова, который несет меня вверх по лестнице своего дома в ночной тишине. Мы оба молчим. Я блаженно слушаю, как мощно и уверенно бьется его сердце, когда касаюсь ухом широкой грудной клетки.