Порванная струна

– Когда-то мы были близки с Арсением, – начала она и, решив добавить в свои слова жесткой определенности, уточнила: – Мы были любовниками. Вы понимаете, я была тогда намного моложе и намного интереснее. – При этих словах Елена Сергеевна, как любая женщина, не удержалась и кокетливым жестом поправила волосы.

Ковригин хотел было сказать дежурное «Вы и сейчас прекрасно выглядите», но передумал: обойдется.

– Намного интереснее, – с грустью повторила Елена Сергеевна, – да и он тогда не был еще богатым бизнесменом.

Короче, не в этом суть. Прошли годы, мои дела шли плохо. Недавно я встретила Арсения и попросила его помочь… не деньгами, конечно, это было бы унизительно, да и проку в этом мало; нет, я попросила его устроить на работу Марину, мою дочь. Как я потом раскаивалась в своей просьбе! – Последние слова прозвучали как трагический вздох, и Елена Сергеевна надолго замолчала.

Ковригин не торопил ее, зная, что теперь она будет говорить, пока не расскажет ему все.

Действительно, после долгой паузы Елена Сергеевна продолжила:

– Он взял ее в свою фирму, бухгалтером.

Не главным, конечно, вторым или третьим, но на хорошие деньги. Она приоделась, завелись кое-какие приличные вещи, я была так рада! И не сразу заметила, как изменилась Марина. – Елена Сергеевна взглянула на Ковригина своими полубезумными глазами и заговорила тише, надрывнее: – Она приходила домой очень поздно, когда я спрашивала ее – отмахивалась или говорила, что много работы, а ведь я не дура, я видела, что Марина пришла от мужчины, это всегда можно заметить. Да я очень и не приставала к ней – взрослая девушка, у нее своя жизнь, не могу же я надзирать за ней до старости. Но как-то Мариночка сама заговорила со мной… Она вернулась домой под утро, немного пьяная, пришла в мою комнату, заплакала и сказала, что давно уже сделалась любовницей Арсения, что он противен ей, но ничего не поделаешь, иначе не сохранить работу… Я очень разозлилась, хотела поговорить с ним, но Марина меня удержала, а через несколько дней она вернулась с работы совершенно невменяемая… Я долго не могла добиться от нее вразумительного объяснения, она только тряслась и плакала, но наконец смогла объяснить мне, что Арсений много раз заставлял ее подписывать фальшивые накладные, а теперь в его фирме ревизия и он подставил ее, свалил на нее огромные недостачи и ей грозит тюрьма…

Елена Сергеевна снова замолчала.

Ковригин терпеливо ждал, и только Ара Димирчан вертелся в кресле и хрустел суставами.