Порванная струна

 – Ну скажите, на фига мне было убивать эту Марианну?

Как ни странно, Громова кивнула:

– Вот здесь как раз единственное слабое место выдвигаемых против вас обвинений. Я действительно не вижу пока ваших мотивов… во всяком случае, достаточно убедительных мотивов. Только поэтому я еще не требую санкции на ваш арест. Пока я только возьму у вас подписку о невыезде. Вы должны постоянно находиться в пределах досягаемости следствия. И имейте в виду, – она снова надела очки и уставилась на меня своим рентгеновским взглядом, – имейте в виду, мы будем наблюдать за каждым вашим шагом.

* * *Не помню, как взял подписанный Громовой пропуск, не помню, как вышел на улицу. В голове шумело, как будто я был выпивши, а ведь я никогда не пью, при моем образе жизни это неприемлемо. Что же происходит? Эта старая галоша Громова внаглую шьет мне дело! Заточку нашли, эксперт сразу же всунулся со своим заключением, что убийца – человек маленького роста, подозрительные какие-то вокруг меня совпадения.

Припрут меня к стенке уликами, а потом только добиться признания – и вот, дело закрыто, Громовой – благодарность, а мне – срок.

Совершенно некстати вспомнились вдруг разные случаи, которые бабуля вычитывает из газет и пересказывает мне.

Я остановился и несколько раз глубоко вдохнул свежего весеннего воздуха, чтобы успокоиться. Это было необходимо, потому что глаза заволокла пелена бешенства. Я вообще-то человек спокойный, редко что может вывести меня из себя, потому что я специально развивал в характере это качество.

"Немного полегчало, и передо мной вдруг нарисовался план, что я должен сделать как можно скорее. Эта старая мочалка… черт бы ее взял, эту следовательшу Громову! Так вот, она от меня не отстанет по-хорошему. И даже если бабуля будет валяться в ногах у мамочкиного мужа и упросит его вмешаться по своим каналам, Громову это ничуть не остановит, а только еще больше подхлестнет.