Порванная струна

Раймонд Генрихович, никому ничего не говоря, заперся в своем кабинете и глубоко задумался. Дело принимало совершенно ужасный оборот. Нетрудно было догадаться, что смерть Марии Потаповны связана с проклятым флюосцином. Он позвонил Виктории, но не дозвонился – той не было на месте.

«Нужно идти в милицию, – наконец решился он, – иначе это дело никогда не раскроют. Спишут все на случайного грабителя. Хотя, кажется, ничего не пропало. Тогда приплетут маньяка какого-нибудь. Нет, нужно идти в милицию».

Он встал, оделся тут же в кабинете, проверил паспорт в кармане пиджака, запер в верхний ящик стола некоторые бумаги и направился было к двери, но его остановил телефонный звонок.

"– Раймонд Генрихович! – послышался в трубке взволнованный Людочкин голос. – Зайдите срочно в отдел кадров!

«Ну вот, очевидно, милиция сама меня нашла, – подумал профессор Зайончковский, – на ловца, как говорится, и зверь бежит. В отдел кадров вызывают, чтобы не искать меня по всей территории и перед сотрудниками не позорить.

В кабинете ждал его один только начальник Тархун. Он сидел под портретом вождя, по-совиному уставившись на дверь, и неодобрительно наблюдал за вошедшим профессором.

– Что это вы вчера интересовались? – не отвечая на приветствие, произнес он.

Раймонд Генрихович, как и все сотрудники Института растениеводства, хорошо знал, что Тархун путает в разговоре местоимения и падежи.

– Хотел узнать координаты сотрудника одного, что у меня недолгое время работал. Но поскольку он уволился без приказа, то следов никаких не найти, – развел руками профессор.

Никакой милиции в кабинете начальника отдела кадров не наблюдалось, и Раймонд Генрихович не знал, радоваться ему по этому поводу или огорчаться.

– Это в компьютере у нее не найти, – подал из угла голос Тархун, – а у Тархуна в делах никто не забыт и ничто не забыто. У Тархуна если кто попал в поле зрения, так уж это навсегда.

Вилен Иванович любил говорить о самом себе в третьем лице. Старый кадровик встал из-за стола, обменялся дружеским взглядом с вождем мирового пролетариата и подошел к огромному стеллажу с бесконечными рядами картонных папок.