Порванная струна

Пожаловаться в милицию? Соня представила, как она приходит в отделение, как, путаясь и смущаясь, объясняет дежурному суть дела, как замолкает под сердитыми и недоуменными взглядами.

«Чего вы хотите? – спросят в милиции, и будут правы. – Вас никто не оскорбляет, вам никто не угрожает. Какой-то мужчина звонит вам и говорит, что ему очень нравится, как вы играете на скрипке… Радуйтесь, милая девушка, что вам не звонят озверевшие от вашей игры соседи по лестничной клетке. Тогда вы бы рисковали большим – к примеру, у кого-нибудь не выдержат нервы и он спустит вашу скрипочку в мусоропровод.

Да вряд ли в милиции с ней будут разговаривать так вежливо. Скорее всего просто пошлют подальше, во всяком случае, ничем не помогут.

Соня совершенно не умеет убеждать людей в своей правоте. Она не переносит грубости. Даже этому телефонному типу она не может сказать резко, чтобы оставил ее в покое.

Вот и выходит, что совершенно не с кем посоветоваться. И заступиться за нее некому, она одинока, самое близкое существо – это ее скрипка. Непосвященные не знают, какой это каторжный труд – играть на скрипке. Некогда было прыгать на скакалке, потом ходить в кино и бегать на свидания. С пяти лет, когда мама привела ее на подготовительное отделение музыкальной школы, Соня надолго расставалась со скрипкой всего однажды. В третьем классе соседский мальчишка толкнул ее.

У Сони мало подруг, а закадычной – ни одной. Люди считают ее незаметной, неспособной дать отпор – а так оно и есть, поэтому ведут себя с ней зачастую слишком грубо.

Соня вспомнила, как вчера противный маляр, вместо того чтобы извиниться за то, что чуть не убил, стал орать. Но вчера-то за нее заступились, этот славный парень – Андриан. Маленького роста, а какой сильный и ловкий. Его-то небось никто не посмеет обидеть. Он не боится входить один в темный подъезд. Вот, кстати, и он, родной, добралась.

Соня открыла тугую дверь подъезда и вошла внутрь. В подъезде было темно, как в чреве кита.