Порванная струна

Бронислава Моисеевна, или тетя Броня, как почти все называли ее за глаза, когда-то давно работала в институте старшим техником, потом ушла в распространители театральных билетов, потом торговала косметикой и эзотерической литературой, а в последнее время увлеклась своим садовым участком и переквалифицировалась на торговлю семенами. И никогда она не забывала родной институт: перепадали в свое время сотрудникам и билеты на труднодоступные гастроли, и дефицитная тогда косметика, а сейчас Бронислава просто заваливала их всевозможными семенами и удобрениями.

Тетя Броня не спеша раскладывала на шатком столике пакетики с семенами. В проходной было пустынно – общий поток начнется часа через полтора, к тому времени Бронислава должна быть во всеоружии.

– Надежда, не проходи мимо! – заговорила она. – Сейчас март месяц, самое время вспомнить про огород.

– Здравствуйте, Бронислава Моисеевна. – Надежда отдышалась и присела на стульчик возле мешка с удобрениями. – Какая там рассада? Кот же у меня все ест!

Бейсик жрал все зеленое, даже горькие помидорные ростки. Надежда подозревала, что он сожрал бы и колючий кактус, но муж не разрешал ей ставить такие эксперименты над котом. Сан Саныч сказал, что если Надежда только посмеет принести домой кактус, он с ней немедленно разведется, а потом натравит на нее активистов из общества защиты животных.

– Ах да, я и забыла. Ну, я тебе потом готовую рассаду достану, – утешила ее Бронислава. – А пока… вот, смотри-ка. – Бронислава протянула маленькую картоночку.

В картонку была вделана ампула, запаянная в полиэтилен.

– Что это?

– Как – что? Апрель на носу, надо кусты и деревья обрабатывать от тли, клещей или еще какой гадости?! – воскликнула Бронислава.

У Надежды возникли кое-какие сомнения насчет американского средства. Но тля доставляла матери на участке множество хлопот – если не обработаешь ранней весной кусты смородины – никакого урожая не получишь.

– Даже от колорадского жука помогает! – соблазняла Бронислава.

Мелкие строчки сливались перед глазами, к тому же текст был по-английски.