Порожденная грехом. Часть 2

Здание с красновато-коричневым кирпичным фасадом возвышалось у реки Гудзон, пропитанное историей, и сегодня я стану первой девушкой, ставшей ее частью.

Гордость и беспокойство бурлили в груди. В этом не было ничего особенного — присутствовать на собрании, но все увидят меня и поймут, что перемены уже на пороге.

— Теперь я знаю, почему это место называют «Вратами в Ад». Это место кричит о последней остановке, — пробормотал Мэддокс.

Я кивнула, но меня отвлекло напряженное выражение лица отца.

— Привет, Ромеро, — сказала я.

Я не видела его уже давно — последний раз через несколько дней после того, как меня спасли из клуба. Все было слишком напряженно для семейного собрания или долгого отдыха в Хэмптоне.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал мне папа.

Мы отошли на несколько шагов в сторону.

— Я хочу использовать сегодняшний день для твоего посвящения, — сказал папа, совершенно ошеломив меня.

Я не ожидала этого.

Мои глаза расширились.

— Не будет ли это слишком для твоих людей? Ты наказываешь солдат за попытку убить байкера и принимаешь в Фамилью девушку.

— Именно поэтому я и делаю это. Ты готова?

Я кивнула. Я хотела этого. Хотела стать частью Фамильи, хотела развивать наш бизнес, а не просто стоять на обочине всю жизнь.

Папа одарил меня напряженной улыбкой.

— А мама знает?

— Знает, и она просила передать тебе, что гордится тобой.

Пытаясь контролировать свои эмоции, я должна была быть собранной и сильной, как только как только войду в здание.

Мэддокс бросил на меня вопросительный взгляд.

— Папа проведёт посвящение сегодня после того, как закончит с кровавым заявлением.

Мэддокс усмехнулся.

— Ты надерёшь задницу. Эти старомодные идиоты не поймут, что их поразило.

— Тебе стоит пересмотреть свой выбор слов, — сказал Маттео.

Ромеро отрывисто кивнул Мэддоксу, настороженно глядя на него.

— Это муж моей тети Лили, Ромеро. Он Капитан, — представила я его Мэддоксу, надеясь растопить лед.

Ромеро протянул руку и пожал ее Мэддоксу.

— Пора, — сказал папа.

Ворота громко скрипнули, когда мы вошли в здание. Я видела только пару фотографий в старых газетах, но это место выглядело еще более ветхим, чем на любой из них. Главный зал, где собрались все, десятки мужчин, был высотой в несколько этажей. Во многих местах отвалилась штукатурка, а большинство труб наполовину сгнили от ржавчины. В воздухе витала вонь старой воды и чего-то металлического.