Зловещий трофей

Сказал, что слышал ночью тарахтящий автомобильный мотор. Он на крыльцо выходил цигарку посмолить, а рядом легковая машина проехала. Тихо так, будто крадучись. Машины в их краях — редкость, вот он и заинтересовался.

— Чего ж ты молчал?

Егоров развел руками:

— Так он же не сказал ничего нового. Проехала, видать, уже после убийства. В марках автомобилей он не разбирается, сколько человек было внутри — не приметил.

— А цвет? Цвет хотя бы заметил?

— Темно, говорит, было, хоть глаз выколи.

— Черт… Куда же Саня запропастился?

— Придет, — успокоил Василий.

— Оставалось грамм двести сухарей, да молодежь догрызла. Отправил их по коммерческим — может, повезет, прикупят чего съестного…

* * *Кабинет № 16 находился на том же этаже, но в другом конце коридора. Постучав, Васильков приоткрыл дверь, спросил разрешения войти.

— Да, пожалуйста, — проскрипел из дальнего угла пожилой худосочный мужчина с пышной и полностью седой шевелюрой.

— Здравствуйте, — переступил порог Александр. — Мне нужен Гавриил Маркович Глазов.

— Я — Глазов. А вы, простите, кто?

— Майор Васильков. Оперативный уполномоченный из группы майора Старцева.

— Новенький? Что-то я вас раньше не видел.

— Так точно. И месяца еще не проработал.

Вышедший из-за рабочего стола начальник технической экспертизы оказался невысок и сутул.

— Будем знакомы — Гавриил Маркович. Хранитель, так сказать, этого хозяйства…

Хозяйство представляло собой довольно просторный и светлый кабинет, по стенам которого высились шкафы и стеллажи. Все пространство по периметру было заполнено конструкциями, способными вместить в себя техническую документацию. А те свободные места, куда эти конструкции не помещались, занимали висевшие красочные плакаты с изображениями оружия, мотоциклетов, автомобилей, велосипедов, железнодорожных вагонов и прочей техники.

— Очень приятно. Васильков Александр Иванович, — гость пожал протянутую ладонь. — У меня к вам дело, Гавриил Маркович.

— Слушаю вас. Вот сюда, пожалуйте.

Майор присел на стул, стоявший рядом с письменным столом. Широкая столешница была завалена книгами, журналами, отдельными листками. В центре этого вороха торчала настольная лампа под стеклянным абажуром, окрашенным таинственным зеленым светом.