Попаданка со стажем

Что-то болезненное, очень личное, что он тщетно пытается спрятать, причём, похоже, не только и даже не столько от меня и папы, сколько от себя самого. Он сказал «завидую»? Он явно не имел в виду ничего плохого, просто… Просто где-то глубоко в душе Тенеру не хватает любви.

– Нет уж! – я выворачиваюсь из папиных объятий, но одной рукой продолжаю держаться за папин рукав, чтобы не сбежал, а другой рукой ловлю Тенера и притягиваю вплотную.

– Ни-ни? – у папы и у Тенера почти одинаковые выражения лиц становятся.

И наконец-то папа перестаёт видеть в Тенере старшего принца, которому он обязан кланяться, а начинает видеть зятя.

По-моему, это победа. Папа приглашает нас в свои покои на обед, атмосфера окончательно становится семейной.

Жаль, что недолго.

Папа всё чаще поглядывает в сторону окна, тени в саду становятся длиннее.

Я беру на себя инициативу и озвучиваю то, что у него вертится на языке, но он не хочет говорить.

– Пап, тебе пора, да?

– Прости, Ни-ни. Я уехал из Самска раньше, чем должен был. Император отнёсся ко мне с пониманием, но задержаться в столице я не смогу.

– Мы проводим вас, лорд Ламбрин.

– Ваше высочество?

– Не беспокойтесь, лорд Ламбрин.

А ведь есть, о чём. Это я понимаю, что Тенер хочет сделать мне приятное, а со стороны его жест будет воспринят как демонстрация негласного союза. Учитывая, что Тенер очень долго держался вдали от политики, поползут слухи, чиновники забеспокоятся.

Но я хочу проводить папу! И Тенер без колебаний берёт решение всех последующих проблем на себя.

Впрочем, скоро Тенер вернёт своё положение наследника, и проблемы возникнут независимо от того, проводим мы сейчас папу или нет.

В столицу папа примчался налегке, верхом. Обратно поедет с комфортом, на трёх государственных экипажах: комфортный для него, менее удобный для свиты и ещё один грузовой. Я смутно представляю, что папа собирается везти, подозреваю, что ничего, разве что из дома заберёт дорогие ему вещи. Четвёртой каретой едет наша с Тенером, и едет она пустой – мы сидим с папой, болтаем о ерунде.

То есть это для папы звучит как ерунда, а я забрасываю пробный шар, чтобы понять, как он воспримет мою идею провести реформу. То есть целый комплекс реформ… Замахнулась я, конечно. Вот почему мне спокойно не живётся? Зачем-то думаю, как изменить жизнь соседей к лучшему, а ведь проблема Ливоя решается элементарно – огненный ливень по всей площади, и степь превращается в пустыню, но… Хм, а почему я сразу не подумала? Каменистая почва всё равно остаётся почвой.