Попаданка на 30 дней

Сын её не ответил, тогда женщина со вздохом перевела тему, начав расспрашивать, как свита разместилась во дворце пятого хааспата и когда похороны. Похороны, судя по всему, должны пройти завтра. Не став слушать дальше, я все-таки зашла в уборную.

Здесь пришлось аккуратно снять бинты, чтобы умыться: к счастью, кожа была целой, никаких волдырей или же обугленности. Чистая, красивая, разве что красная. Полагаю, без чудодейственной магии тут не обошлось. Взгляд сам собой метнулся к тонкому колечку на руке: одно желание, всего лишь одно.

Да как бы не так! Вот сейчас возьму и... пальцы застыли на гладком ободке, а я посмотрела на себя в зеркало. Уйти вот так? Дав этому миру спокойно умереть? Не узнав, что такое фасхаати? Даже ни разу не поцеловавшись с Рейтаном? Очень даже обидно.

А если действительно сделают из меня мумию? Или чего похуже? В жабу превратят? И тогда я уже даже колечком воспользоваться не смогу!

Ох, что же мне делать? Что за голова моя бедовая? Почему так отчаянно хочется остаться? Этот мир не принес мне ничего хорошо, я многое испытала и узнала другую сторону жизни — теперь самое время вернуться в цивилизацию, где у меня гораздо больше прав! Так почему же кольцо так неожиданно приятно греет палец? Совсем не хочется его снимать, совсем.

Или подождать, пока истекут тридцать дней? Почти истекут, естественно. Попытаться что-то изменить, в конце концов. Богиня же дала мне подсказку, осталось воспользоваться ею и найти нужную информацию, а уж потом смотреть по обстоятельствам. Не то чтобы я вообразила себя спасительницей мира, но мне хотя бы известно о планах богов. Если не получится: расскажу все Рейтану как на духу, а потом отправлюсь в свой мир.

Решено! Пока остаюсь! А колечко пусть и дальше греет мой палец.

Резко развернувшись, едва не вскрикнула, увидев зависшего в воздухе лемура. Тот гладил свой хвост и в целом выглядел весьма невинно. Вот так и не скажешь, что этот проказник так подставил меня.

— И где ты был? — спросила я строго.

— Видишь ли. у посланников есть запрет на посещение пустыни, — ответил он и потупил взор. — Я не мог нарушить запрет."

"— Прям-таки совсем не мог? — прищурилась я, и Фарик сделал лицо весьма оскорбленным.