Помощница тирана

На японский оскорбительный перешел, гад! Прячется за ним, как за ширмой. А просить меня сделать ему минет – это не оскорбительно?!

Значит, вчера я была Годзилла, а сегодня уже макака? Штош, вывод можно сделать только один – я хорошею!

А босс пусть идет нафиг!

Бесит, блин. Понятно, почему он ведёт себя, как грубый развратный солдафон, потому что считает, что я уже была с ним.

Может быть, когда-нибудь я расскажу ему правду о 8 марта, которое было не два, а полтора года назад, но только не сейчас. И вовсе не то, что он ""запомнил"".

***

Сашка-какашка.

Детский ад, блин. Но ничего другого на ум не идёт. Мало того, что бортанула меня вчера, уехав с каким-то мужиком, так сегодня не желает спасать мою жизнь.

Боли невыносимые, обезболы уже не спасают. Минет тоже вряд ли спасет, но хотя бы отвлечет.

Всё, подыхай, никому ты нахрен не нужен, Самарин. Злая мегера из приемной плевать на тебя хотела.

Замечаю краем глаза чашку кофе. Хм… а я не просил, она сама принесла. Мож не так уж ей и похер на начальника?

Встаю с кресла и сгибаюсь пополам от резкой боли, возникшей в результате смены положения.

– Давай свои таблы, – говорю Шу.

Обиженная Шурочка копается в своей микроскопической дамской сумочке и достает блистер с таблами. Чтобы она успокоилась, говорю:

– Тытака макака – это означает, что ты красивая девушка.

– Ага, конечно, – фыркает недоверчиво.

Вытягивает руку, и я хватаю ее пальцы:

– Ну хоть подрочи.

– Макар Романыч, – закатывает глаза. – Я не буду этого делать.

– Почему? Я умею быть благодарным, – перебираю ее длинные хрупкие пальчики.

– Здорово, тогда поблагодарите Тому. Кажется, она вчера доставила вам несравненное удовольствие.

Ревнует, бля буду, Шу ревнует! Охохо."

"Думает, что я занимался сексом с Томкой вчера, а на деле – выл сучкой от боли. Спутала, моя хорошая, такие похожие звуки. Поэтому и уехала с работы с левым мужиком? Мне назло?

Я то думал, что Сергуня – единственный мой конкурент, но нет, есть ещё какой-то хер на Фольксвагене.

– Вчера был только массаж, – зачем-то оправдываюсь перед ней.

Ради минета, только ради него родимого! Может угомонится насчёт Томы и снизойдёт до моего члена.

– Рада за вас, – бросает, глядя не на меня, а на экран компьютера.

– Не будет минета? – спрашиваю разочаровано.

– Неа, – отрицательно качает головой.

– Злая ты! Очень злая женщина, Шурочка. И нет в тебе ни капли сочувствия.