Полное погружение

– У тебя ещё есть время подумать, – вставила Изабелл. – Суть в том, что чтобы стать кем захочешь, ты должен хорошо учиться в школе.

– Я хочу быть пожарным.

– Тогда ты не сможешь поступить в академию с плохими оценками, – сказала Рид.

– Не смогу?

– Не сможешь. Перед тем как поступить в академию, тебе придётся сдать кучу тестов. В том числе по математике и естественным наукам. Тебе придётся очень хорошо написать этот тест, иначе тебя не допустят до других испытаний.

– Понятно, – пожал плечами Чейз. – Я могу идти?

– Да, иди, – Изабелл не хотела портить Чейзу праздник.

Он соскользнул со стула и отправился в гостиную. Изабелл осталась помочь Мередит с тарелками. – Директор порекомендовал сводить его к психологу. Думаете, ему надо с кем-то поговорить?

– Не знаю, откроется ли он перед кем-либо из специалистов, – пожала плечами Мередит.

Все трое переносили оставшуюся посуду на кухню.

– Но они помогают людям. Это же их работа.

– О чём вы тут говорите? – вмешалась Рид. – Ему не нужны мозгоправы.

– Только потому, что ты упрямая ос…

– Да ладно, Из, я просто говорю, что ему не надо говорить с мозгоправом.

– Ему пойдёт на пользу разговор со специалистом. Ему всего лишь семь лет, а он уже пережил огромную потерю. Я пытаюсь делать то, что лучше для него.

– Так, девочки, успокойтесь, – прервала их Мередит. Она видела, к чему всё идёт, и добром дело не закончится. – Не так много времени прошло. Дадим ему возможность прийти в себя, и если он не справится сам, то вернёмся к идее с психологом. Договорились?

Обе женщины кивнули, но Мередит видела, что ни одна из них не согласна.

***

– Ты расстроилась, когда Чейз заговорил о своём будущем. – Мередит положила кусок тыквенного пирога на тарелку и передала Изабелл. Та полила его сверху взбитыми сливками и потянулась за следующей порцией.

– Сначала расстроилась, – призналась Изабелл. – Но он еще ребёнок. Он, возможно, передумает ещё десять раз, а потом по-настоящему выберет себе профессию.

– Рид так и не передумала.

– Вы не переживали?

– Конечно, переживала, – вздохнула Мередит.

– Участь матери – беспокоиться за своего ребёнка. Нам хочется, чтобы дети не знали боли. Но мы не можем уберечь их от жизни, остаётся только молиться, чтобы с ними всё было в порядке.

– Почему вы не пытались отговорить её?

– Ты, видимо, никогда не пыталась отговорить Рид от чего-то, что она вбила себе в голову, – сказала Мередит, скривившись. – Она упрямая… как и её отец. К тому же, я не помню, чтобы она хотела заниматься чем-то ещё.