Полночный ритуал

Ты же, тварь, меня почти задушил, я уже теряла сознание, когда – слава богу! – подоспел Лев Иванович и вырвал из твоих рук, душегуб, упырь проклятый! Если бы не Лев Иванович, если бы не все эти сотрудники, я сейчас уже была бы мертва! За всех тех, кого ты терзал, пытал, мучил, убивал, тебя четвертовать мало! Гореть тебе в аду, гнусная скотина!

Явно не ожидавший такого выплеска эмоций, Паяльник, удерживаемый дюжими операми, растерянно попятился назад. В этот момент в недрах собравшейся толпы раздался мужской басок:

– А она дело говорит! Таких уродов и в самом деле четвертовать мало! А стоило бы!

– Ну, четвертовать не четвертовать, а веревка имеется, и сук, вон, на дереве хороший, крепкий… – с нескрываемой яростью заговорил другой.

– На сук его! На веревку эту гниду! – послышались и другие голоса.

Побледневший маньяк начал испуганно озираться по сторонам.

– Н-не имеете права! – проблеял он. – Пусть докажут мою вину и накажут по закону!

– Что, обмочил штаны, мокрушник? – обернувшись к нему, язвительно произнес Лев. – Других убивать и мучить легче и приятнее? Да, жаль, что «вышку» отменили… – Взглянув на оператора, он спросил: – Ты мнения собравшихся тоже записал? Да? А, ладно! Пусть все останется. Таким, как этот, тоже полезно послушать. Ну что, отправляем его в главк!

В «контору» Лев вернулся только уже в шестом часу – много времени отняли всевозможные формальности с протоколами и свидетельскими показаниями после задержания Паяльника.

В главке Крячко, уже вернувшийся из разъездов, встретил Гурова вопросительным:

– Ну, ты как?

– Норм… – предельно кратко ответил Лев и в свою очередь спросил:

– Что там с Голым?

– Тоже норм! Изучил я дело Голого, нашел там ряд нестыковок, встретился с его бывшей ухажеркой.