Полет над гнездом индюшки

– Несчастная девочка, – прошептала Саша, – что же теперь с ней будет, что станет с нами… Простите… Пожалуйста, умоляю, приезжайте ко мне. Расскажите все…

Ее голос, словно раненая птица, бился в трубке. В словах Саши была такая черная безысходность, что я быстро согласилась:

– Да, конечно, диктуйте адрес.

– Лукинская улица, дом одиннадцать, – залепетала Саша.

Я тяжело вздохнула. Знаю эту местность, бывала там, не ближний путь для человека, который живет в Ложкине, но делать нечего.

Оказавшись в Новопеределкине, я принялась разглядывать таблички с номерами домов. После шумной, душной Кольцевой дороги сонная, практически пустая Лукинская улица выглядела патриархально. Меня всегда поражало, отчего квартиры, расположенные на Тверской и в пределах Садового кольца, стоят намного дороже, чем жилье в «спальном» районе. Ладно, согласна, в прежние времена в центре было намного лучше с продуктами, здесь работали хорошие школы, но теперь!

Необходимое пропитание легко можно купить на любом углу, школ и детских садов понастроили даже слишком много.

Дом одиннадцать стоял кольцом, во дворе была церковь, старая, построенная в начале двадцатого века. Я припарковала «Пежо» в тенечке и спросила у чистенькой старушки в панамке, сидевшей на скамейке:

– Где пятый подъезд?

– А иди влево по дорожке, – словоохотливо начала объяснять бабуська, – там увидишь.

– Спасибо, – улыбнулась я, – надо же, первый раз вижу, чтобы во дворе жилого дома стояла церквушка.

Старуха перекрестилась."

"– Эх, милая, тут раньше кладбище было, большое. Место-то прежде Суковом называлось, и станция такая имелась на железной дороге. Потом стали новые дома строить, район в Солнцево переименовали, а кладбище снесли. Грех, конечно, у меня на нем сестра была похоронена и племянница. Могилы срыли, кости увезли, дом построили. Только знаешь чего, – бабушка понизила голос, – счастья здесь никому нет.