Полет над гнездом индюшки

Дверь в ванную дрожала под мощными ударами. Будем надеяться, что она устоит. Ну почему не едет милиция?

Ворвавшись в гостиную, я мигом связала Ивану руки-ноги, вытерла пот и услышала тихий стон. Дегтярев слегка пошевелился.

– Милый, – заорала я, – только не двигайся, лежи!

Господи, отчего я решила, что полковник мертв? Он просто ранен и сейчас истечет кровью.

Я вцепилась в телефон.

– Алло… «Медицина для вас»? Скорей, человек умирает, ранение топором… поселок Ложкино.

– А ну всем стоять, – прогремел грубый голос.

В дом наконец-то прибыли парни в форме. Не чуя под собой ног, я бросилась к одному из них и принялась целовать юношу.

– Милые, дорогие! Помогите!

– Вы хозяйка? – сурово спросил патрульный, ловко выворачиваясь из моих объятий.

– Нет, то есть да, вернее, не я, а дети, но я тоже.

– Успокойтесь и объясните, в чем дело!

Но у меня отказал центр, ответственный за членораздельную речь.

– Там, такой! С топором! Ирку убил! Кровь повсюду…

– Где?

– В ванной! А трупы на кухне, этот с топором, на полу… Я его мопсом долбанула… Дегтярев ранен, он из ваших, полковник милиции, я его связала… Мопсом по башке…

– Так, – абсолютно спокойно отреагировал старший из приехавших, – насколько я понимаю, в дом проникли двое, один с топором.

– Другой тоже…

– И где он?

– Вот на полу, я его мопсом по башке!

– А второй?

– В ванной заперт.

– Трупы?

– На кухне. На диване полковник.

– Коля, Сергей, идите в санузел, – приказал начальник, – Андрюха, загляни на кухню!

– Где раненый? – донеслось из коридора.

– Тут, – завизжала я, – скорей, спасите его!

Двое парней и девушка в голубых халатах, мигом оценив ситуацию, бросились к дивану. Иван, до сих пор лежавший без движения, внезапно заворочался, я пнула его ногой, села на корточки и разрыдалась. Из коридора доносились крики, мат и грохот.

– Козлы, – вопил убийца, – менты долбаные, волки позорные, уйдите, я за себя не ручаюсь, ща в лоб вломлю, суки…

Врачи звякали какими-то инструментами, старший патрульный вытащил планшет и равнодушно спросил:

– На вопросики ответите?

Я вытерла сопли, слезы, почувствовала огромную каменную, свинцовую усталость и сказала:

– Чего говорить-то? К чему слова, Ирка…

– Ох и ни фига себе, – донесся из коридора до боли знакомый голос, – что творится!

Я подпрыгнула, словно сидела на пружине.