Полет над гнездом индюшки

Не теряй времени зря, помощь ниоткуда не придет, лучше пораскинь своими мозгами!

Произнеся эту филиппику, я преспокойно удалилась, не забыв тщательно запереть дверь, а ключ прихватить с собой.

Спустя шестьдесят минут, вернувшись, я со вздохом сказала:

– Давай, демонстрируй знания.

Сами понимаете, я ожидала увидеть чистый лист, ну пару беспомощных фраз… Но парень мне протянул великолепно сделанный перевод, даже при огромном желании в нем нельзя было обнаружить ни одной самой малюсенькой ошибочки. Более того, в скобочках стояли и другие значения слов, ну, допустим: замок (запор).

На мгновение я онемела, но потом взяла себя в руки. Он списал, это понятно. В голове Топоркова нет никаких знаний!

– А ну, признавайся, как сдувал? – наскочила я на парня.

Тот нагло ухмыльнулся:

– Да вы что? Все заперто, под порог ничего не подсунуть, сижу, словно туркмен, в халате! Просто выучил.

– Не ври! Это невозможно.

– Почему? Посидел ночку, и готово!

– Французский не философия, с наскока тут ничего не сделать.

– Я учил, – стоял насмерть Ваня, – ставьте мне «пять»!

Поспорив минут десять, мы пришли, как сейчас принято говорить, к консенсусу: Топорков получает четверку и раскрывает тайну.

Пока я заполняла его зачетку, в голове прокручивались варианты: он держит дубликат шпаргалок в трусах, в нижнее белье я, естественно, не заглядывала. Или нашел длинную-предлинную веревку и спустил из форточки, а может, ему простучали ответ азбукой Морзе, через дверь? Дело происходило в самом конце семидесятых, и ни о каких пейджерах или мобильниках речи не шло.

– Ну, – в нетерпении подскочила я, – рассказывай! Через вентиляцию из соседнего кабинета шпору бросили?

– Ну зачем такие сложности, – заржал Топорков, – вон на столе у декана телефон стоит, я позвонил ребятам в общагу, они все и продиктовали.

Я уставилась на черный аппарат и только сейчас поняла, какого сваляла дурака!..

Скорей всего в череде этих смертей нет ничего загадочного.

Но тут перед глазами возникла пляшущая в темноте за моим окном Сара Ли, удочка, прислоненная к дому Кутеповых, Неля, с тихим «а-а-ах» выпадающая из окна… Нет, все смерти, кроме нелепой кончины Роди, связаны между собой.