Полет над гнездом индюшки

Но музыка зазвучала только громче.

– Где играет? – изумлялся патрульный.

Я принялась с яростью долбить подметкой о бордюр.

– Кроссовки музыкальные.

Слава богу, заунывная мелодия стихла.

– Во, прикол, – восхитился милиционер, – у меня жена о таких мечтает, но… не по карману, почти семь тысяч стоят!

– А какой у нее размер?

– Тридцать девятый.

Я протянула парню коробку.

– На, подарок супруге, там точь-в-точь такие, но имей в виду, они заедают.

– Ты че, – попятился мент, – не, не возьму!

– Бери, даром достались!

– Украла?

Я вздохнула и сказала:

– Давай сядем в твою машину, я все объясню.

Спустя десять минут страшно довольный инспектор спрятал коробку в багажник и спросил:

– Ты никак в больницу шла?

– Да.

– Вот и ступай себе.

– А машина?

– Не переживай. Меня поставили тебя ждать, никуда не денусь, выйдешь, а я тут, на горке кукую. Иди-иди, помозгую пока, как тебя отмазать. Ну спасибо за кроссовки! Теперь Ленка меня точно в выходной на рыбалку отпустит. Шлепай себе, не расстраивайся!

Очень осторожно, стараясь не споткнуться, я добралась до клиники, поднялась на нужный этаж, вышла из лифта и тут же налетела на доктора, который курил на лестнице.

– Простите, – заорала я, – девочка, Елизавета Кутепова, ну та, которая упала из окна, у нее какая группа крови? Четвертая с отрицательным резусом? Вы не ошиблись? Может, первая?

Еще утром приветливый, врач мрачно ответил:

– Нет, конечно. Если я спутаю группу крови, меня можно под суд отдать.

Я попятилась.

– Чьей смерти?

Доктор раздавил окурок в железной банке из-под «Нескафе», служащей тут пепельницей.

– Извините, я думал, вам уже сообщили. Лиза скончалась.

– Как?! Почему? Вы же говорили, опасности для жизни нет…

– Ошибся, – зло ответил хирург, отводя глаза, – результаты вскрытия узнаете во вторник.

– Но сегодня среда! Неужели потребуется так много времени?

– Да, – рявкнул врач, – да! Именно столько, до вторника.

– А похороны?

– Вы Кутеповой кто? Близкая родственница?

– Нет, просто знакомая.

– Тогда и разговаривать нечего, – схамил хирург и собрался уходить.

– Постойте, где Саша, мать Лизы?

– На третьем, в терапии, плохо ей, – буркнул врач и убежал.

Я спустилась вниз и отыскала палату, куда поместили Сашу.