Полет летучей мыши

Думаете, я сейчас незаметно положу на стол стодолларовую бумажку, вы шепнете мне имя и мы молча разойдемся? В реальности все не так, и мы сейчас позвоним, и сюда под вой сирен прикатит полицейская машина, на вас наденут наручники и заберут, хотите вы того или нет, на глазах у всех соседей. Потом, в участке, вам в лицо будут светить лампой и как «возможному подозреваемому» устроят допрос на всю ночь. Без адвоката. В реальности все может обернуться приговором за сокрытие информации по делу об убийстве. Это превращает вас в соучастника и гарантирует шесть лет строгого режима.

Побледневший Робертсон беззвучно открывал и закрывал рот. Как аквариумная рыбка, которая поняла, что обед сейчас будет не у нее, а из нее.

– Я… я не хотел, чтобы… – наконец выговорил он.

– В последний раз спрашиваю: кто такая эта «стерва»?

– Наверное, та, на фотографии… та, которая была здесь…

– На какой фотографии?

– На той, что висит у нее в комнате. Она там стоит за Ингер и тем парнем.

– Не могли бы вы принести эту фотографию, Робертсон? Я оставил копию в своем кабинете.

Робертсон был сама услужливость. Он мгновенно убежал и вернулся с тем самым групповым снимком.

– Мне сразу показалось, что я ее где-то видел, – сказал он.

– Это же наша сердобольная мадам! – удивленно воскликнул Эндрю.

– Думаю, ее зовут Анджелина Хатчинсон.

Когда они уходили, тасманийского дьявола видно не было.

– Детектив Кенсингтон, ты не задумывался, почему все зовут тебя «констеблем»? – поинтересовался Харри, когда они уже сели в автомобиль.

– Потому что у меня располагающая внешность. «Констебль» звучит как «добрый дядя», а? – с довольным видом спросил Эндрю.

– Да, прямо плюшевый мишка, – рассмеялся Харри.

– Коала, – сказал Эндрю.

– «Шесть лет строгого режима»! – вспомнил Харри. – Ну ты и враль!

– Больше ничего в голову не пришло, – ответил Эндрю.

7

Terra nullius, сутенер и Ник Кейв"

"В Сиднее шел дождь. Вода барабанила по асфальту, билась о стены домов и тонкими ручейками бежала вдоль тротуаров.