Полет летучей мыши

Мимо проносились низенькие деревянные домики, непременно с верандами, сетками от комаров и пикапами перед дверью, меланхоличные рабочие лошади с широким крупом, пасеки и блаженствующие в грязи свиньи. Дорога становилась все уже. Перевалило за полдень, когда они остановились на заправку в маленьком городке. Если верить вывеске, он назывался Юки и уже два года претендовал на звание самого чистого города в Австралии.

– Ну и ну! – воскликнул Харри, когда они приехали в Нимбин.

Центр города (около ста метров) был разукрашен во все цвета радуги.

– Это же семидесятые! – выдохнул он. – Смотри, там стоит Питер Фонда и обнимается с Дженис Джоплин.

Они медленно поехали по улице, провожаемые застывшими взглядами изображений.

– Фантастика! Не думал, что такие места еще существуют. Умереть со смеху!

– Почему? – спросил Эндрю.

– Тебе это не кажется забавным?

– Может быть, – пожал плечами Эндрю. – Сегодня, конечно, легко смеяться над этими чудаками.

– А не староват ты был для хиппи, Эндрю?

– Да. Староват. Я был опытным и коварным хиппи, – улыбнулся он. – Но скольким девочкам дядя Эндрю открыл двери в волшебный мир любви!

Харри похлопал товарища по плечу:

– Старый развратник, мне-то казалось, ты только что толковал про идеализм.

– Это и был идеализм! – возмутился Эндрю. – Не мог же я доверить эти нежные бутоны какому-то неуклюжему прыщавому подростку, чтобы девушка до конца семидесятых страдала от душевной травмы.

– Так вот в чем важнейший вклад семидесятых в развитие общества?

Эндрю покачал головой:

– Дух, приятель. Это наш дух. Дух свободы. Веры в человека. В возможность построить что-то новое. Пусть Билл Клинтон заявляет, что в то время не курил марихуану, – он вдыхал тот же воздух, тот же дух, что и все мы. А это как-то влияет на то, кем ты станешь.